Я – душа Станислаф! Книга вторая

Я – душа Станислаф! Книга вторая

Валерий Радомский

«…Человеку неимоверно трудно осознать, что единственной непреодолимой силой в этом мире является смерть. И он, и его родные и близкие – существа смертные. Поэтому проблематика зла – есть прежде всего проблема смерти. Но как понять, по какому такому закону смерть, т.е. зло, выбирает себе жертву? Почему его добычей становится 16-летний мальчик? И где искать справедливость в этом изначально несправедливом решении то ли судьбы, то ли Творца, то ли Дьявола» – литературный редактор Владимир Карпий

Я – душа Станислаф!

Книга вторая

Валерий Радомский

© Валерий Радомский, 2019

ISBN 978-5-0050-1066-7 (т.

2)

ISBN 978-5-4496-1634-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВАЛЕРИЙ РАДОМСКИЙ

…Я – ДУША СТАНИСЛАФ!

Роман

КНИГА ВТОРАЯ

Глава первая. Знамение Господа: кесарь!

…Староверы – бороды длинные, рыжевато-коричневые и седые, и грубые чёрные платки, расцвеченные глазами, – кто, ещё молясь, а кто, не оплакав Катю и Савелия Фроловича Знака до полного смирения в душе, возвращались с поселенческого кладбища.

Первый летний месяц, июнь, был совсем близко, в двух календарных днях, как и посёлок – чуть ли не в двух шагах. Но солнце забралось высоко – не достать сырой прохладе земли, которой отдали умерших. О земле и говорили иные: откуда явились на свет божий, туда и вернулись. Жаль, что Катю Господь призвал к себе так рано, да у старика Савелия на это лето были свои, отцовские, планы: сыновья, старший и средний, ещё не женаты.

«А давно пора, – так всем и говорил с прошлой осени, – …пора!».

У своих дворов семьи, молча, стали расходиться по хозяйским делам.

Фёдору незачем было больше торопиться и не к кому. Он стоял между двумя могилами, жены Насти – заголубевшей прострелами сон-травы, и дочки – только-только наброшенной. Здесь он посадит, может, даже завтра эту же, бархатистую и приятную цветками, траву, чтобы ничто, кроме Господа, не потревожило сна Катеньки.

Его борода не просохла от слёз и казалась длиннее, разбавив густой чёрный цвет воронёным блеском. Глаза глубоко запали, будто прятались от света, да и как иначе: если белый свет не мил!

Зла на соседа Фёдор не держал – его Господь наказал тоже, хотя старик и не желал Катеньке смерти. Это понятно: стрелял он не в неё. Только откуда у Господа такая звериная жестокость? Только лишь потому, что дети его?..