Я весенний посол. Седьмой сборник стихов поэта

Он вовсе и не в секрете, не свёрнут ещё ужом…

Наверное, это ветер, как эхо в доме чужом.

Но больше сомнений нету, что грусть не приходит зря,

когда разнеслась по свету

неласковость октября.

* * *

В дни, когда дождит и тошно

и когда томит усталость,

и когда о бабьем лете

и не надо бы мечтать,

как бы вновь поверить в то, что

чудо всё-таки случалось,

и теперь из мглы столетий

достучится к нам опять?

Всё меняется в природе.

Всё на свете обратимо.

Зацветают снова вишни,

а потом блажит пурга,

что-то навсегда уходит,

что-то вечной пантомимой

застывает неподвижно,

как на полюсе снега.

К заморочкам всяким этим

мы давно уже привыкли,

нам теперь ужасно часто

их даруют небеса.

Но назло всему на свете

этот выдох, этот выкрик

и наполненные счастьем

васильковые глаза.

Это в памяти занозой,

но в груди моей согрето,

это вовсе не напрасно,

и никто не опроверг

то, что всем назло прогнозам

надо верить в бабье лето,

и что будет снова ясно

после дождичка в четверг.

* * *

В клёново-берёзовой каше

из листьев я вязну опять,

и ветер в чахоточном кашле

мне силится что-то сказать.

Но я его слов не расслышу —

в них просто осенняя гнусь,

и я потоскую не слишком,

и я никуда не вернусь.

Зачем? Пусть швыряет болезни,

судьба мне вдогонку, в докид,

ещё моя молодость лезет,

как после дождя, сорняки.

Бездушные, словно чинуши,

вороны дивятся тому,

что я совершенно не нужен,

не нужен уже никому.

Но я не поддамся хворобе,

хотя и неправдой раним.

Я много чего проворонил,

но что-то ещё сохранил.

Зачем мне чужие заботы

спасать от воды и огня?

Но это незримое что-то

поднимет из лёжки меня.

И втянет в поток центробежный,

где слякоть и ветер ночной,

где осень, увы, неизбежна,

как мир, не придуманный мной

И больно вновь от боли той…

* * *

Это был сплошной дурдом: я проглатывал обман,

как глотает снег с дождём ненасытный океан.

Что-то брезжило на дне рюмки: рак или цирроз,

но хотелось верить мне то, что это – невсерьёз.

И молил я об одном: сколько я ни проживу,

чтобы это было сном,

позабытым наяву.

* * *

Ты снова стала холодна

и смотришь зябкими глазами,

и говоришь мне, что стена

непониманья между нами.