Песни света и воли. Стихи разных лет

Проезжает самосвал – у шофёра сто забот,

а меня никто не звал и никто нигде не ждёт.

Никакой еще беды, жизнь не в тягость, как шинель,

и прозрачна, словно дым,

ждущий ветра в вышине

* * *

Примёрзла к веткам белая луна,

они напоминали стаю змей.

Я их очнуться тщетно заклинал,

на самодельной дудочке своей.

И мой порыв со временем угас,

он был холодный – так горит эфир.

И отравлял зимы прозрачный газ

и снега розовеющий зефир.

И я не в силах был понять никак,

зачем воронам бреющий полет.

И был мумифицированный карк

мне голосом, что к гибели ведёт.

Пустынная, простынная страна

в напудренном вельможном парике,

ты чересчур ко мне была строга —

учителка с указкою в руке.

Напрасно в этот я попал район —

он превратился в ледяной скелет.

Не отыскать здесь правду всех времён —

единственную правду на Земле.

Она – лишь сон. Я тоже стану сном.

Ну а во сне мне правда на фига?

Она одна. Она дрожит огнём

потерянного напрочь очага.

* * *

Я прерву свою жизнь никакую

и опять улечу в никуда.

Я – как первый скворец. Я рискую:

ещё могут придти холода.

Но я жалобы не проскворечу —

я судьбе своей верен по гроб,

и она мне несётся навстречу,

и мы встретимся с нею лоб в лоб.

Скажут после: свернул бы направо,

не обрел бы могилу и крест…

Ну, какая тут невидаль, право?

Так, обычный дорожный наезд.

* * *

Взгляни: раскрылись у воды

на уровне с травой

герани белые цветы,

герани луговой.

В глазах у них застыл испуг,

у них так мало сил.

Они – как будто белый пух,

что лебедь обронил.

Не долго им гостить уже…

Господь, я так же мал,

дай доброты моей душе,

коль силы ты не дал!

* * *

По вечерам, когда, как воск, густеет мгла

и заполняет, словно газ, моё окно,

когда один, боюсь смотреть я в зеркала —

в них отражается не то, что быть должно.

Иная жизнь там, но не та, что я застиг,

что я пригубил, словно яд, из тигля дня, —

в безбрежной комнате всегдашний мой двойник

глядит в глаза мне, так похожий на меня.

Дрожит луна – зеленый дымчатый кристалл,

а мой двойник, как я, бесплодно одинок.

Он – тот, каким быть не хотел я и не стал.

Он – тот, каким я никогда бы стать не смог.

Мелькали годы, электричеством слепя,

он не старел совсем, румяный, как мечта.

Но жить, как жил я, ненавидя и любя

и забывая, – не пытался никогда.