Небо на троих (сборник)

Тогда ректор вызвал к себе пятерых выпускников, в том числе и его, в качестве аргумента показал им письмо из главка, где начальство в строгом тоне отчитывало ректора за то, что уже три года, несмотря на запросы из Москвы, он не посылал молодых специалистов на работу в Сибирь.

– Вот, выручайте, парни! – Обратился он к ним с просьбой, и тут же в приказном тоне добавил. – Нужно ехать!

Ректору – тому, кого они боялись и уважали все пять лет учёбы в институте, седому, высокому, строгому и непреклонному, до сего момента вершителю их судеб – отказать было сложно, тем более в такой ситуации.

В то время дипломы на руки выпускникам не выдавались, их просто пересылали по месту распределения молодого специалиста, и только после отработки, он мог забрать это свидетельство об окончании вуза, и далее уже распоряжаться своей судьбой по собственному разумению. Иначе диплом, а вместе с ним и пять лет упорных занятий, просто аннулировались.

– Услуга за услугу. – Иса как-то неожиданно для себя насмелился и впервые за пять лет обучения поставил условие самому грозному ректору. – Мы помогаем вам – едем по распределению в Сибирь, а вы нам дипломы сейчас отдаёте!

– Как это сейчас! Ты что!.. – Ректор поперхнулся от такой неслыханной доселе дерзости.

– Ну да, на руки…

– Как на руки!?

– Ну, просто, отдаёте и всё…

– Да вы… вы… шантажисты вы!.. А ты… ты, Иса… просто чечен вредный!.

.

Он, помнится, не сильно обиделся тогда на ректора за «чечена», тем более, дипломы им всё-таки по распоряжению все того же ректора решили отдать, единственное, что он потребовал от обнаглевших выпускников, чтобы они дали ему слово, что обязательно до места доедут. Конечно, слово пришлось ректору дать, но «чечена» Иса запомнил на долгие годы.

Впоследствии, вот так же его пасынок, мальчишка лет десяти – который очень остро переживал, что отец бросил их с матерью, а теперь у него, вот, отчим… – когда Иса ругал его, и чаще всего по делу, за какой-нибудь проступок, демонстративно уходил в другую комнату и открывал томик стихов Лермонтова.

Иса даже знал, что он теперь открыл наверняка – «Казачью колыбельную», бубнит, небось, про себя: «По камням струится Терек, // Плещет мутный вал; // Злой чечен ползет на берег, // Точит свой кинжал; // Но отец твой старый воин, // Закалён в бою…».