Туманная земля. Открытие Рафлза Хоу

– Что за чушь, Мервин!

– Не будьте так самоуверенны, Мелоун.

– Ерунда! Вновь оживилась средневековая чертовщина. Как может такой разумный человек, как вы, верить в эту галиматью!

Мервин улыбнулся своей неподражаемой улыбкой, но глаза его, пытливо смотревшие из-под густых светлых бровей, оставались серьезными.

– Не исключено, что вы измените свое мнение. Этот феномен обладает весьма странными свойствами. Хочу как друг предостеречь вас.

– Я весь внимание.

Ободренный словами журналиста, Мервин приступил к рассказу.

Он знал нескольких людей, которые легкомысленно отнеслись к потусторонним силам, вели двойную игру и серьезно поплатились за это. Среди них были судьи, которые выносили несправедливые приговоры, основываясь на предвзятом мнении; журналисты, писавшие сенсации ради лживые материалы, бросавшие тень на спиритическое движение; или их коллеги, бравшие интервью у медиумов с заведомой целью их высмеять; просто любопытствующие, которые при первом знакомстве с явлением пугались и отшатывались, осудив его, хотя в глубине души понимали, что столкнулись с чем-то серьезным.

– Уверяю вас, – ответствовал Мелоун, – подобным образом можно объяснить любой трагический случай. Предположим, мистер Джонс назвал Рафаэля мазилой и вскоре после этого умер от грудной жабы. Следовательно, критиковать Рафаэля опасно? Если следовать вашей логике…

– Думайте, как хотите.

– А вот другой пример. Возьмем Моргейта. Он материалист и, значит, убежденный противник спиритизма. Но он преуспевает, вот и профессорское звание недавно получил.

– Честный враг – совсем другое дело. Никому не запрещается иметь другие убеждения.

– А что вы скажете о Моргане, который разоблачил нескольких медиумов?

– Они были мошенниками, и он только сослужил добрую службу движению.

– А Фальконер? Он смешал спиритизм с грязью.

– Ах, Фальконер! А знаете ли вы что-нибудь о его частной жизни? Нет? Уверяю вас он получил по заслугам. И не знает за что. Но когда-нибудь эти джентльмены, сопоставив факты, возможно, что-то поймут.

Правда, будет уже поздно.

И Мервин рассказал страшную историю о человеке, употребившем свой незаурядный талант на то, чтобы пригвоздить спиритизм к позорному столбу, хотя и не сомневался в честности исповедующих его людей. Он поступил так из корыстных соображений. Конец этой истории был настолько страшен, что Мелоун взорвался.

– Прекратите, Мервин, выкрикнул он с негодованием. – Я напишу то, что думаю, – меня ничем не собьешь.