Мастер пера. Выпуск 3

Тебе, между прочим, даже идёт. Ты такая… такая…

– Какая? – насторожилась Маша. – Выгляжу глупо, да? Как идиотка?

– Да нет же, Машка, наоборот, ты такая… милая, – Женя покраснел.

Маша улыбнулась и перестала наконец тереть своё лицо.

– Машка, сейчас школу закончим, восемнадцать нам исполнится и поженимся, да ведь?

Теперь настала очередь Маши покраснеть:

– Скажешь тоже, поженимся, – еле выдавила она из себя. – Дурак, что ли? Жениться он собрался.

Маша подняла букет одуванчиков с травы и игриво ударила им Женю по колену.

– Ну а как по-другому-то, Машка? Так мы с тобой каждый день в школе виделись, а как школу закончим, разлетимся кто куда. А я не хочу с тобой расставаться. Я хочу, чтобы мы с тобой вместе везде. Как всегда. Я не хочу ничего менять. А поженимся, будем вместе жить, будем всегда вместе.

– Да ну тебя, Женька, с твоими глупостями, – хихикнула Маша.

– А ну-ка, Машка, давай мы тебя ещё подкрасим, – Женя схватил с травы букет одуванчиков.

Маша заливисто засмеялась и отскочила в сторону.

– Ну догони, догони, попробуй.

Маша бросилась бежать, а Женя – за ней.

Позже, когда они лежали в траве, отдыхая после долгой пробежки, Маша подвинулась к Жене и прошептала ему на ухо:

– Знаешь, что я придумала, Жень?

– Что?

– Давай даже если наши пути разойдутся, будем каждую весну ставить в своих комнатах букеты одуванчиков, в память о нашей… дружбе.

– Давай, – согласился Женя.

Машины губы скользнули по Жениному уху. По его телу побежали мурашки. Он закрыл глаза. Интересно, это был почти поцелуй? – подумал он. Или это был самый настоящий поцелуй? А впрочем, какая разница? Это было невыносимо приятно. Вот так бы лежать бесконечно на этом поле и ощущать Машкино теплое дыхание на своём ухе.

Евгений Михайлович проснулся оттого, что на нижней полке кто-то громко захрапел. В купе безбожно пахло грязными носками.

Евгений Михайлович потрогал свои щёки. Они были влажными от слёз. Он наспех вытер их ладонями. И как он мог забыть про эти одуванчики? Жизнь закружила так, что некогда было остановиться и оглядеться. Он словно нёсся в скором поезде, а за окном мелькали однообразные пейзажи. Остановиться и задуматься было некогда, а когда он понял, что скоро конечная, осознание обожгло его своей неотвратимостью. Как же так получилось? Ведь он обещал Машке, обещал сам себе.