Почти поэт, почти писатель… Памятный сборник стихов и рассказов

Помню, как совершенно по-взрослому изматерившись, Анька, не приученная к тому, чтобы кто-то что-то делал за неё, кинулась спасать – и мороженое, и наши с ней головы. Помню, как она вымыла его под струёй воды в уличной колонке, как предельно осторожно завернула, ругая меня на чём свет стоит, как снова вручила его мне, приказав не ронять больше, и как мы с ней помчались обратно.

В корпус, в котором мы жили всей нашей довольно большой группой, мы с Анькой прокрались тише мышей. Аккуратно, чтоб не громыхнуть, не дай Бог, пристроили велосипед туда, где взяли и, перекрестившись, пошли в свою комнату.

На пороге мы облегчённо вздохнули: Нелька где-то шлялась. В комнате её не было.

– Клади на подоконник, и быстрее линяем отсюда! Дальше будем – меньше разговоров, – прошипела Анька, и я, невероятно честный и законопослушный ребёнок, на этот раз решила, что лучше поступить так, как велит мне подруга.

Ох, и зачем мы только решились на такое? Не иначе, Бог нас наказал!

Примечательно то, что дождаться родителей и попросить их возместить Нельке ущерб, ни мне, ни Аньке и в голову не пришло, потому что к ней тупо никто не приходил, а мне устроили бы такую незабываемую головомойку, что я навсегда позабыла бы не то, что о мороженом, а вообще о каких-либо радостях жизни.

Итак, мы уже готовы были бежать без оглядки и не показываться до ужина, как вдруг на пороге столкнулись с Катькой, девчонкой из нашей же группы, лет шестнадцати отроду, наглой, как танк, и не заходящей в нашу комнату ни за чем другим, кроме халявы.

Её интересовало всё: недоеденные вкусняшки, чья-нибудь мастерка или «шлёпки» – на время, косметика, мыло… Неважно. Важно было отжать. Даже чистыми носками она не гнушалась и брала всё исключительно без спросу! Честно говоря, мы её терпеть не могли, но побаивались… Ну и… на этот раз она явилась невероятно вовремя!

Итак, оказавшись в комнате, она огляделась, просканировала помещение и, разумеется, завидущие глазки её наткнулись на мороженое, лежащие на подоконнике. Вопросом «чьё оно?» Катя, как обычно, не заморачивалась.

То, что оно было не самое лучшее, её также не смутило: она хотела жрать, и в этом состоянии была подобна саранче. Мы и сказать ничего не успели, как наш камень преткновения исчез в прожорливой утробе.

– Это было Нелькино мороженое, – запоздало объяснил кто-то из нас.

– Ну и что? – Катя даже ухом не повела, – она мне разрешает!

– Она будет нас ругать!

– Скажите: я съела, – бросила девица, покидая помещение.