Третий сын. Роман ВОЗВРАЩЕНИЕ СОЛНЦА. Часть III

– Знаешь, – задумчиво помахав кисточкой, сказал мне Малёк, – странно всё это. В Някке, на моих глазах, Чудилище трижды откуда-нибудь срывался.

– Да? – всполошился я, поразившись масштабу охоты на моего родного дружка. На моих глазах нечто подобное случилось всего один раз – на озёрах.

– Правда, Миче. Сначала мы полезли с ним в гору: я с мольбертом, он с фотоаппаратом. Ну и обвалился подвесной мостик через Дику. Прямо сразу, едва Петрик наступил на него. Я шёл сзади и поймал его за ремень от этого вашего гробика.

– От какого ещё гробика, Лёка?

– От фотоаппарата вашего. Только не надо мне снова доказывать, что фотография – это произведение искусства.

– Это произведение, но давай по существу.

– Существенней некуда. Чудилке повезло, что ремень оказался крепким, а сам он успел уцепиться за что-то.

– Потом что?

– Ну, я подумал, мало ли, мостик старый уже. Сообщили леснику, да и дальше пошли.

– Лёка! Что было во второй раз?

– Во второй раз ты сам помнишь. Петрик свалился с лодки.

Среди камней, в бурную погоду. Просто ни с того ни с сего. Ты тогда ещё сам заподозрил какой-то магический фокус. Типа подножки на расстоянии. А потом говорил, что ошибся. Ты не почувствовал магии.

– Ах, это! Подумаешь! Кто из нас с лодки не падал! На море живём.

– А Чёрный Мститель, как ты знаешь, тоже. И всё бы ничего, да вспомни, как Чудилка лоб ободрал. Чуть посильней удар – и буль-буль.

– Ох, светлая Эя!

– Дошло? Ну так вот. Воки в ту пору болтался на пляже.

Я видел. Ты видел. И, если бы он был волшебником, я бы не усомнился…

– Воки не волшебник. Невозможно не почувствовать, откуда исходит сила. Если бы это Воки вредил Петрику раз за разом, я бы обязательно это понял. Я бы понял ни на второй раз, ни на третий, а сразу. Разве что у Ловкача есть одна волшебная вещь. Отрицание Имени. Её носят на шее. Воки не носит ничего похожего. Орицание Имени довольно велико, и обязательно из золота.

– Миче, – оживился Лёка, – так эта вещь лежит у него в мешочке.

Воки носит на шее мешочек на шнуре.

– Не лежит, – вздохнул я. – Я пощупал, когда он спал. В мешочке у него что-то величиной с гречневое зёрнышко. Или с его любимый молочный зуб. Отрицание Имени не может быть таким маленьким.

– Жаль, – поджал губы Малёчек. – Будь оно там, всё бы сошлось.

– И знаешь, я ведь как-то разговаривал с Воки насчёт его отца, насчёт его адреса… Имей он при себе Отрицание Имени, не стал бы выдумывать и выкручиваться.