Окаменелые сердца, или Медуза Горгона

Не ожидал… так разводись на фиг.

– Я уже давно думаю, хата у меня есть… Жалко ее… она какая-то сама не в себе.

– Да, понимаю.

Взяв бутылку, они медленно вошли в свой двор, среди которого вдруг загорелся яркий фонарь. Павел видел, что ветви деревьев с темными, мертвыми, осенними листьями корежились, трещали, стонали их стволы в немой боли отчаяния, будто их живьем ломали. И опять эта муть обволакивала его, деревья, казалось, это она ломает их. Одна ветка наклонилась так низко, что он задел ее головой и вскрикнул от боли.

И она тоже заскрипела, застонала и повисла, будто сломанная. Подъезд сузился, да так, что Павел и Виталик с трудом открыли бронированную дверь и еле протиснулись в нее. Но первый ничего этого не замечал, а шел, углубленный в свои мысли, в свое горе.

Опять заскрежетала бронированная дверь квартиры Виталика, и они вошли в теплый дом. И Павел понял, что в данный момент у него есть только одна отрада: вот этот теплый дом, квартира его соседей, что надо здесь посидеть, отдохнуть, насладиться теплом, общением, выпивкой, а больше у него уже нет и никогда не будет тепла, общения.

Ему не хотелось идти к Свете и Эдду, в свой бывший дом, слушать их нравоучительные разговоры, терпеть их неподобающее для себя обращение.

Полина улыбалась им навстречу, на столе появилось уже что-то вразуми-тельное: хлеб, масло, колбаса, сыр и соленые огурчики с помидорами. Сели, опять помянули Иру, выпили.

– Ну, как ты, Паш, немного приходишь в себя? – спросила Полина.

– Да так, не очень, – ответил Павел. – Все напоминает о ней, плачу.

– Я понимаю, – сказала Полина, – но ты держись: со временем это пройдет, время все лечит.

Виталик налил ему водки:

– Давай, пей, – водка все лечит.

– Нет, не все, – сказал Павел, – я только сейчас понял, что Ее люблю. Как я вам завидую, что вы оба живы, что вы вместе, что у вас семья.

– Да, «семья», – сказал Виталик. – Какая это семья, когда жена может бро-сить мужа в любую минуту и уйти с мужиками пиво пить…

– Да ты что, Виталик, я же шутила, неужели ты всерьез?

– А с кем ты весь вечер шлялась, я тебя искал, ждал… как проклятый.

– Да ни с кем: парень мне свои стихи читал… а потом я домой пошла, да трамвая долго не было… А ты куда убежал?

– Стихи читал… до полуночи что ли?

– Ну, трамвая не было, ты знаешь, что их иногда по часу не бывает…

– Врешь ты все…

Павел вмешался: предложил всем выпить. Выпили, закусили.