Из двух тысячелетий. Проза и стихи, принесенные ветром Заволжья

Или: любопытными бабами каркали вороны. Лань шла по лесу боязливо, как Татьяна Ларина. Ух, вспотел я!

Ха, ха, ха!

– Ты ли это, Коля: глаза подвел, губы накрасил, англичанка в школе меньше мазалась, когда к физруку приставала.

– Ха, ха, ха!

– А зачем мячи под рубашку засовал, знаю, что болеешь за «Спартак», но тут перебор явный?

– Ха, ха, ха!

– Сначала подумал, ты на ходулях – такие каблуки.

– Ха, ха, ха!

– Откуда веселье? Раньше ты больше хмурился, брови сводил лесополосой, а сейчас они похожи на крылья мухи в профиль.

– Ха, ха, ха!

– К врачу бы тебе, на все вопросы отвечаешь односложно. На экзаменах, помню, и слова выговаривал, некоторые, правда.

– Ха, ха, ха!

– Чем занимаешься, Коля, ЕГЭ ты так и не сдал, смеялись все тогда, Митрофанушкой тебя называли.

– Ха, ха, ха!

– Действительно, смешно: написал о частях речи, что это, мол, части её. Оглобля, русачка наша, до сих пор вспоминает тебя с оскалом на лице.

– Ха, ха, ха, хи, хи, хи!

– Ого, прогресс налицо, но все же, что с тобой? Говоришь басом, а на вид.

… Не сменил пол? Еще в школе завидовал канцлеру Германии Меркель: баба, а всегда в штанах. С первого класса с пудрой ходил…

– Ах, ах, ах!

Петр и Феврония

– Здравствуй, Эсмеральда, как живешь, с кем флиртуешь, хотя, знаю, муженек у тебя, ох какой ревнивый? Помнишь, на своей свадьбе ты к дубу прижалась, так он ночью срубил его.

– Любил меня, – ответила молодая женщина, и глаза ее странно засветились.

– Конечно, ни одного дерева на дворе не осталось.

А почему говоришь, любил, остепенился или обзавелся рогами, все время на поводке тебя держал, как ты его не натягивала.

– Трудно этому поверить, Рита, но я все более убеждаюсь, что мой муж был, если не волшебником, то колдуном.

– Был?

– Умер он, но звонит мне каждый день.

– Что? – у Риты перекосилось лицо.

– Да, звонит.

– Вероятно, разыгрывают, сейчас каждый второй пародист.

– Нет, не разыгрывают, кто может знать, как называл он меня ночью.

– А как он тебя называл? – поинтересовалась Рита.

– Анакондушкой.

– Так ты его обвивала?!

– У каждого, Рита, свои сравнения. Сейчас это слово стало для нас паролем: «Это ты, Анакондушка?»

– С того света не поговоришь, мертвые не мают.

– Мают, Рита, еще как мают. Все время спрашивает: где была, чего делала?

– Вот это любовь: настоящие Петр и Феврония. Использовать бы этот сюжет, да не режиссер я. А нервы у тебя крепкие, Эсмеральда: с мертвым разговариваешь.