Инженер и далее. Повести и рассказы

– Не имею права, боюсь выйти из формы. Поинтересовался:

– В каких странах выступал хор?

– Почти во всех Европы, Америки и Азии.

– А как с оплатой?

– Зарплата хорошая, плюс чеки с правом отоваривания в специальных валютных магазинах “Березка”. По окончании гастролей, вернувшись в Москву, руководство устраивает общее собрание ансамбля, на которое приходит кто-нибудь из правительства Союза. Поздравляет с хорошим выступлением и обычно, кто бы ни был, завершает следующей фразой:

– Девочки, вы хорошо поработали и заработали для страны много валюты.

Спасибо. – Спросил Сашу:

– А что вы делаете, в каких номерах выступаете?

– Выступаю почти во всех номерах. Я солистка, пою и танцую.

– Саша, спойте, пожалуйста, какую-нибудь песню из вашего репертуара.

Одна из девушек – Саша.

– Неудобно, будет слышно в гостинице и на улице.

– А вы тихонько.

– Нет, тихонько не могу. Хотите, спляшу. –Я с вдохновеньем и радостно:

– Хорошо, давайте. – И Саша начала сразу, с места, отбивая чечетку.

Потом пошла кружить в чечетке по номеру. Остановилась передо мной и закатила пулеметную дробь. Протянула руки ко мне, приглашая танцевать. Я, смущаясь, замотал отрицательно головой:

– Что вы, что вы, после вас и при вас, могу только потоптаться медведем – ни за что. – Припал на колено и попытался обнять ее ноги. Но, увы, Саша намека не приняла или, напротив, поняла очень правильно, и отпрянула со смехом:

– Славочка! Это из другого танца. – Сластолюбец был остановлен довольно мило, а потому не мог и подумать обидеться.

А день был в разгаре. Комната освещалась ярким июльским южным солнцем.

Прошли короткий путь до дома Аиды, обращая внимание прохожих. Конечно, на эстрадный вид и особую танцующую походку натренированной Саши, что бросалось в глаза. Войдя с улицы под арку, прошли небольшой дворик. Подходя, уже издали, слышался однообразный наигрыш гармошки. Во дворе, на скамейке, под окном сидел мужчина в тюбетейке и растягивал меха гармошки.

Звуки ее удивляли повторяемостью и какой-то режущей ухо краткостью однообразной мелодии.

Позвонили у двери нужной квартиры. Открыла Аида. Оказалась высокой темноволосой и темноглазой около сорока пяти лет. Лицо молодое, глаза в улыбке, лицо открытое и приветливое, белые блестящие зубы. Вся в Иру, т.е. Ира – в маму. Познакомились, представил Сашу по имени и нашей с ней версии о давнишнем знакомстве и с почетным званием солистки хора Пятницкого.