Дуэль

– Наступила среда, и что ж? – с заинтересованностью спросил Долгорукий.

– Да, среда… – вяло повторил свои же сказанные слова Чуковский. И….в тот день я проснулся как обычно и… – возвращаясь к своей былой речи продолжал Андрей, – занялся утренней рутиной. Да, забыл сказать… в ту неделю я полностью остался на проживании в клинике. Жену это не радовало, но, она понимала мое положение, так что… и вот… сделав утренний обход пациентов и собираясь, заняться чем-то своим, ко мне подошла Варвара Николаевна – наша медсестра, и обеспокоенным голосом сказала, что на рецепцию пришла мать с ребенком.

Что на матери нет лица, и что… она бледная до жути. Но пришла не ради себя, а из-за сына. Ему на вид годи-ка четыре… такой же бледный, как и его мать. Я ответил ей благодарностью, за то, что она так своевременно разыскала меня и попросил, чтобы она передала мое сообщение, чтобы те ждали в кабинете Крамарова. Я же, перед встречей, направился в уборную, чувствуя, что сердце отчего-то у меня не на месте.

И вот, входя в кабинет, я впервые тогда увидел их вместе. Мать, как и описывала Варвара Николавна, была действительно вся бледная. С виду ей было около сорока, стройная, блондинка. Лицо выражало сильную тревогу. А затем, я увидел Максима. Сына. Мальчику и впрямь на вид, было около четырех лет. Он был тоже стройным и постоянно смотрел в пол. Его взгляд ничего не выражал. Он также был бледен и, казалось… чем-то подавлен.

Мы представились друг другу, а затем Виктория Игоревна… его мама, поведала мне их историю.

Оказалось, что месяц назад в их доме произошла трагедия. В целях самозащиты… так вышло, что она убила отчима Максима. Его родной отец погиб в авиакатастрофе, за три месяца до рождения сына. Последние полгода они… т.е Виктория и отчим, жили вместе в ее квартире. Он часто напивался и приходя домой, устраивал скандалы по поводу и без. У них возникали ссоры, нередко с рукоприкладством. В один из таких дней, он пришел раздраженным и был пьян сильней прежнего.

Это был поздний вечер, когда Максим с мамой находились на кухне. Вскоре разразился скандал, снова дошедший до рукоприкладства. По ее словам, сначала ей доставались сильные пощечины, а затем, дабы заставить ее замолчать от криков, он начал ее душить. Защищая себя, Виктория, взяв кухонный нож, всадила его со всей силы в яремную вену отчима. Кровь, хлынула во все стороны, вытекая с молниеносной скоростью под сильным давлением. Удар оказался смертельным.