А зачем нам вообще чья-то любовь?

– Что такое? У нас нет слова "не могу". Не хочешь – научим, не можешь – заставим. – Хрясь за бочину жёлудь. – Ты чё, камень что ли говорящий?

– Я не камень, я – жёлудь, – простонал, скривясь от боли, наш страдалец.

– Какой только твари в этой земле не встретишь… Ну, живи, живи. Пока… Жёлудь.

– Ты жёлудь? Сын дуба? – вдруг услышал Голос убитый горем, одиночеством и человеческим бессердечием наш герой.

Услышал и выдавил из себя признание своего родства с таким отчаянием, что даже слёзы у самого полились ручьем от безысходной жалости к себе.

– Ну, чего плачешь? – Голос был таким мягким и добрым, внимательным, заботливым, родным и до боли знакомым.

– Да, вот…

– Значит, скоро дубом будешь?

– Откуда я знаю, кем я буду?

– Если жёлудь, значит будешь дубом.

– А ты-то откуда знаешь?

– Я?! Да, я … много чего знаю. И не твоего ума дело откуда. Знаю – и всё.

– А кто ты?

– Я?! – Догадайся с трёх раз.

– Что я, ребёнок какой, загадки разгадывать? Не хочешь говорить, так и не говори.

– О, о, о… Какой обиженный.

– Никакой и не обиженный.

– Ладно, Федуд, чего губы надул?

– Я не Федул… – Заулыбался желудёчек.

– Ну, теперь вижу.

– А чего ты видишь?

– Что ты хороший парень.

– Да, уж не совсем плохой.

– Ну, скажем, и совсем неплохой.

– Нормальный.

– Хоть куда.

– Да, уж никому не уступлю.

– Я думаю.

– Ты меня видишь, а я тебя нет. Хоть бы показался, что ли.

– Зачем тебе?

– Просто интересно.

– Просто интересно не бывает.

– Это ещё почему?

– Потому что потому – всё кончается на "у".

– Интересная ты штучка: как звать тебя не говоришь, показаться не хочешь. Какая-то сплошная загадка.

– Да, такая вот я. Кокетка.

– Так ты девушка?

– Даже свободная.

– Красивая?

– Да, уж не крокодил.

– Ну, не обижайся, я просто так спросил. Я не хотел обидеть.

– Меня обидеть?! – Обидчик сыскался.

– Ну, не заводись.

– Очень надо.

– Эй, а как звать-то тебя?

– У червя спроси.

– Ну, ведь его нет. Эй! Эй! Не исчезай. Поговори со мной.

Вот так женщины разбивают мужские сердца. Все они такие: сперва ласковые, внимательные, заботливые, а потом вдруг – раз, – ветер поменялся, – и их уже не узнать. Ни слова, ни полслова от них не услышишь. – Обиделись. И всё забыли. И никого, и ничего знать не хотят. Ох уж это женское непостоянство! Ох уж эта женская ветреность и несерьёзность!

Ещё скажите, что мужчины так не думают… – Всегда.