Мартовский заяц, или Записки мальчика индиго

В тот день у нас было комсомольское собрание – как всегда, нудное, длинное и до невероятности пустое. Смыться с него не удалось, поскольку Тамара самолично встала на выходе из школы и принялась следить, чтобы старшеклассники не улизнули с мероприятия.

Отсидев половину этой тягомотины, я впал в совершенное уныние и машинально принялся теребить висящий у меня на шее крест. Через некоторое время мой сосед предостерегающе пихнул меня в бок локтем. Обернувшись, я увидел, что ко мне, как говорится, на бреющем полете, приближается Тамара.

Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. Быстро сняв с шеи крест, я спрятал его во внутренний карман пиджака. Подойдя вплотную, Тамара прошипела:

– Давай сюда!

Я непонимающе уставился на нее, всем своим видом показывая, что не имею ни малейшего представления, о чем идет речь.

– Дай сюда немедленно! – повысила голос Тамара.

Я опять скорчил физиономию иностранца, к которому на улице вдруг обратился прохожий на непонятном языке.

– Из кармана доставай! – начала терять терпение директриса.

Я залез в карман и принялся возмутительно медленно копаться в нем. Наконец мне удалось отцепить крест от цепочки. Оставив его в кармане, я вынул цепочку и отдал Тамаре. Это окончательно вывело ее из себя.

– А ну, давай крест сюда! – взвизгнула она. – Остановите собрание!

Собрание остановилось, и весь актовый зал уставился на меня.

– Давай сюда сейчас же! – уже не сдерживаясь, заорала Тамара.

– Зачем? – поинтересовался я.

Дальнейшая тирада была столь же громка, как и ужасна.

Честно говоря, лавры Джордано Бруно меня никогда не привлекали. Галилей мне всегда казался гораздо умнее. Достав крест, я отдал его Тамаре. Та еще некоторое время разорялась на предмет того, что комсомольцы позволяют себе носить на шее предметы религиозного культа и участвовать в крестном ходе на Пасху. Потом переключилась на девиц, которые носят в школе сережки и даже (о, ужас!) красят ресницы. Постепенно она выпустила пар и, успокоившись, села на место. Прерванная комсомольская тягомотина возобновилась и продолжалась еще часа полтора.

На следующий день я, придя домой, намешал в кастрюле гипса, а когда тот застыл, нацарапал в нем при помощи отвертки и обычной швейной иглы крест раза в три больший, чем у меня был. Затем в консервной банке прямо на домашней газовой плите я расплавил олово, которое обычно использовали для пайки электрических схем (я тогда как раз ходил на занятия в радиокружок), и залил в форму.