Кочевье

Платформа

покатилась под колеса,

серой лентой размоталась,

натянулась тетивой.

Я лежу на верхней полке,

скрючившись,

как знак вопроса,

покидая этот город,

именуемый Москвой.

Величаемый столицей —

город встреч и расставаний,

город сытых и голодных,

город мудрых и глупцов.

Оставляю этот город

разобщений и слияний,

заколдованное место

всех начал и всех концов.

Я лежу на верхней полке,

за окном весна грохочет,

поезд скорость набирает,

все сметая на пути…

Уезжаю, не прощаясь,

новой встречи не пророча,

даже в мыслях не мечтая

где-то с поезда сойти.

Натюрморт

Три предмета, три мазка,

три случайные детали

и по прошлому тоска —

на куске холщовой ткани.

Уж давно увял цветок

и кувшин разбит. – Однажды

из него живой глоток

утолил кому-то жажду.

Скрипач

В темном переходе у вокзала,

где порой и лиц не разобрать,

скрипочка мелодию играла,

словно приглашая танцевать.

Музыкант был юн, почти мальчишка,

и была мелодия проста.

В кожаном футляре – мелочишка,

ну, рублей едва ли на полста.

Публика столичная, скупая,

верно распознавшая талант,

за бесценок, в сущности, скупала,

что идти, должно бы, нарасхват.

Музыкант играл себе на скрипке,

и бесшумно сыпались в футляр

вместо денег щедрые улыбки,

возмещая скромный гонорар.

Откровенность

Мы говорили каждый о своем,

как будто бы не слушая друг друга.

На небе стыл медовым пирогом

растущий месяц в форме полукруга.

Мы за ушедших поднимали тост,

их только добрым словом поминая,

и прошлое вставало в полный рост,

день нынешний собою заслоняя.

Наш разговор то тлел, то возгорал,

холодные разбрызгивая искры.

Как в деревянных бочках, дозревал

в простых стаканах золотистый виски.

Потом зачем-то завели про дождь:

«Ему не видно ни конца, ни края…

Ах, эта осень, что с нее возьмешь,

если она упрямая такая?»

Друг перед другом каялись в грехах,

в поступках признаваясь сумасбродных,

и спьяну в точно найденных словах,

прощали их друг другу благородно.

Пенсия

Мы были молодые и зеленые:

нам жизнь прожить, что поле перейти.

Влюбленные и одухотворенные,

ко всем чертям готовые идти.

Вступать в бои, заведомо пропащие,

и жертвовать собой по пустякам.

Мы были неподдельно настоящими,

готовые идти ко всем чертям.

Теперь мы пожилые и пожившие,

и многих растерявшие в пути.