Жизнь продолжается

Да и работа вон, стоит, – отнекивалась Маша.

– Да ты не отказывайся. Я же тебе не какое-то пойло предлагаю. У меня настойка есть клюквенная, и брусничная есть. Ягоды сама собирала! Мы ж по маленькой, без фанатизма. А о работе ты не беспокойся. Я сейчас паучков-сенокосцев кликну, они живо всю работу сделают.

– Так что ж вы сразу их не кликнули? – возмутилась Маша. – Я тут сижу, корячусь…

– Сразу нельзя. Надобно было, чтобы твоя аура это платье подзарядила, чтобы твое биополе на него перешло.

Тогда оно омолаживающим эффектом обладать будет.

– Вот оно что… Я и не подозревала, что моя аура еще на что-то сгодиться может, а уж про биополе вообще молчу.

– Эх, деточка, проживи с моё, еще и не за такие соломинки хвататься будешь! Да, впрочем, ты столько не проживешь – утешила Ядвига и, не дождавшись формального согласия, резким движением сдвинула на край стола Машину работу, поставила на освободившееся место неизвестно откуда появившийся графинчик с рубиновой жидкостью и две рюмки.

Потом встала и, подойдя к печи, сняла с полки какие-то горшочки и скляночки. Маша не успела оглянуться, а стол уже ломился от аппетитной снеди. Девушка только сейчас поняла, как голодна. Она положила себе в тарелку маринованных грибочков, взяла из миски горячий воздушный пирожок.

– Когда ж вы успели… – удивленно произнесла Маша.

– Да это не я. Это печка-самоварка. Ну, давай, за знакомство! – и Ядвига подняла свою рюмку.

– За знакомство! – поддержала ее Маша.

Они выпили по одной, закусили, потом выпили еще, а потом еще. Ядвига болтала без умолку, а Маша больше налегала на угощение. Поначалу она с полным ртом еще пыталась возражать хозяйке в ее обличительных речах, но после пятой рюмки полностью стала на сторону мужененавистницы – феминистки и уже готова была начать крестовый поход в защиту обиженных и обделенных представительниц слабого пола. Она даже предложила сделать для Ядвиги подушечку с вышитой на ней надписью: «Все мужики козлы!» Самое удивительное, что девушка совершенно не чувствовала опьянения от выпитого – настойка была такой нежной, а еда столь обильной, что голова ее оставалась ясной и свежей.

Правда, ощущение времени абсолютно утратилось, она не могла бы сказать, сколько прошло с того момента, как она вошла в избушку – несколько часов, или дней, а может, минут? Уходить не хотелось, но какая-то смутная тревога вдруг кольнула в сердце.