Жизнь продолжается

Тут послышался тошнотворный скрип и какое-то, кажется, кудахтанье, и избушка начала медленно поворачиваться. Став к Маше передом, к лесу задом, избушка замерла. Распахнулась дверь, на пороге появилась странного вида особа. Из-под веселенькой банданы торчали пучки седых волос, хищный крючковатый нос словно принюхивался, поверх цветастого сарафана была одета меховая безрукавка, открывавшая худые загорелые руки. Зыркнув на обомлевшую Машу темными глазами навыкате, дама сделала приглашающий жест.

– Чего стоишь, если пожаловала? Заходи, давай! – прогудела она хорошо поставленным баритоном.

Маша стояла, как приклеенная, не в силах сдвинуться с места. «Это что, Баба Яга? – пронеслось у нее в голове. – Или у меня крыша поехала от переутомления? Ой, да ладно! Если какая-то стремная бабенка живет в странном коттедже, построенном по спецзаказу, так что, прям-таки сразу Баба Яга?» Маше почему-то вспомнилось, как в пять лет она ждала под елкой Деда Мороза, и дождалась-таки. А теперь вот, на избушку на курьих ножках набрела.

– Ну, ты долго там собираться с мыслями будешь? Заходи уже!

Маша сделала пару шагов, раздумывая, как бы ей половчее зайти – дверь в избушку находилась примерно на уровне ее груди.

– Приседай уже, тупая курица! – прикрикнула тетка, и Маша чуть было не начала приседать, когда поняла, что это относится не к ней. Избушка, как-бы нехотя, поджала под себя ноги, опустившись почти до земли. Маша шагнула за порог и очутилась внутри. Внутри стоял густой терпкий аромат трав, пучки которых свешивались с потолочных балок, вперемешку с плетеными из лозы корзинами.

На лавках вдоль стен в беспорядке валялись шелковые разноцветные подушки, пледы и шали. Возле внушительных размеров стола одиноко покачивалось кресло-качалка и застыл колченогий табурет. В одном углу под тяжелым пологом угадывалась двуспальная кровать, в другом высилась печь, где на толстенной цепи висел огромный котел, в котором что-то варилось. «Уж не человечина ли? – подумалось Маше. Словно прочитав ее мысли, хозяйка проворчала:

– Проходи, не бойся, я тебя не съем, – и добавила, плотоядно усмехнувшись, – я такими перезрелыми девками не питаюсь.

Мне больше младенцы невинные по вкусу, ну, или маленькие детки, максимум до 11—12 лет. А потом гормоны в них начинают играть, вкус уже не тот! – И она расхохоталась каркающим смехом.

– А вы, что, правда …э… – Маша не знала, как продолжить начатую фразу.

– Меня зовут Ядвига. А люди по-разному кличут.