Между делом…

Мать обучила меня грамоте довольно

рано. Первым словом, которое заставили

прочесть, было не "мама" или "папа", а фа-

милия первого космонавта планеты, в ко-

торой так много сложного рычащего звука.

Он был основным, воинственно настроен-

ным против меня, и моего непослушного

языка.

Логопед, к которому обратилась за по-

мощью мать,постаралась на совесть.Пока-

зала как можно сворачивать язык в трубоч-

ку. Заставила повторить великое множе-

ство цоканий и прищёлкиваний. Но из-

влечь из моих уст искомый звук, с по-

мощью все этих нехитрых приёмов, ей так

и не удалось.

правлен. Легко и случайно. Что неизбежно

сформировало уверенность в том, что у ка-

ждой проблемы, помимо массы сложных и

утомительных решений, есть одно—един-

ственное, необременительное и правиль-

ное.

Неким прекрасным ясным, летним, про-

зрачным и весёлым утром, я в совершен-

ном одиночестве шла к бабуле. Отец опаз-

дывал на работу, и потому не повёл меня

за руку до нужного дома, а просто выса-

дил на остановке.

– Сама дойдешь? – с надеждой спросил

папа.

– Дойду! – радостно подтвердила я.

В предвкушении вкусного сытного

завтрака без понуканий и нотаций, безза-

ботной прогулки до обеда, я шла и пела

песенку из «Бременских музыкантов». О

том, как пролетают мимо нестрашные до-

роги… И тут, в самую верхнюю ноту, чи-

стым воспроизведением которой я особен-

но гордилась в ту пору, вторгся чей-то

смех:

– Ха-ха-ха!

Я остановилась и покрутила головой.

этот утренний час, когда весь советский

народ, как один стоял у станка, прилавка

или кульмана, рядом со мной просто физи-

чески не мог никто находится.

– Странно…– произнесла я негромко, но

предательская согласная исказила до неу-

знаваемости даже такое простое слово и…

Смех раздался вновь… Обшаривая взгля-

дом листву близстоящего дерева, в поис-

ках источника оскорбительного звука, я

увидела… ворону, которая укоризненно

смотрела на меня с ветки, своим красивым

чёрным глазом.

тить на какую-то маленькую картавую дев-

чонку, блеск двух, подозрительно умных

глаз, одновременно.

– Зачем ты дразнишься? Я не могу выго-

ворить эту проклятую

«ры!». Не могу!

– Кар!

– У тебя-то получается, как надо…

– Кар!

– Что «кар»?! – вскричала я, внезапно

ощутив во рту неведомое доселе волнение

языка.