Коромысла и толкунчики. До этого были «Я и зелёные стрекозы»

Вдруг одна из женщин бросила на снег бумажку, обертку от пирога, и продолжила как ни в чем не бывало беседовать со своими спутниками. Её пристыдили, но не активно, слишком мирно, и бумажка продолжила лежать на своём месте.

Некоторое время я смотрел на эту бумажку, а потом подошел к ней, и с обличающей речью, поднял и бросил её в урну.

– Я убираю твою грязь туда где будет гнить твой труп! – мой голос был похож на рёв бешенного ежа. Он был писклявый и бессвязный. Люди верят такому блаженному голосу, я это знал, и этим пользовался – Будет твой труп среди падали гнить, а в глазах поселяться мухи.

А во рту поселяться черви. Бумажку с твоей едой, взад уже не вернуть, и не съесть вспять каравай. Впрочем, у тебя есть выбор кто будет гнить. Можешь обойтись малой долей!

Мои слова задели присутствующих, женщина в ужасе, ладошкой прикрыла свои губы. Словно в лихорадке я схватил канистру и ринулся в темноту. К дому мне приспичило двигать пешком.

Произведённого эффекта мне было мало, мне захотелось ещё больнее ужалить запуганную женщину, или любую другую жертву, на которое укажет молчаливое общество – Не отдавайте свои вещи чужим людям – кричал я уже из темноты – Чужие люди знают, что можно сделать с личной вещью, особенно если это бумага, и содержит ваш пот и слюну. Присмотритесь к этой урне, привыкайте думать о ней!

Это было опрометчивое решение, бросить такси и ринуться пешком.

Если бы меня повезло такси, то дома безусловно нашлись бы деньги для оплаты. Или зарядка для смартфона, открывавшая почти безграничный банковский кредит. Таксисты в Саблино добродушные, можно было договориться, например, ещё и заехать в магазин за снедью.

Но было поздно что-то менять, упорно, словно мой путь лежал в чудесную страну, я шёл, не разбирая дороги, стремясь сократить путь, срезая по летним тропинкам, которые теперь скрывались под сугробами.

Бесконечная масса студеного воздуха, мириады незамутненных солнечным светом звёзд и созвездий, чёрная невесомость вакуума всё говорило об одном – закончился солнечный годовой цикл, а следующий не успел начаться. И пускай это всего лишь определённый этап раскрутки спирального тысячелетнего календаря, в эти дни солнце не может растопить даже самую хрупкую снежинку и, следовательно, не имеет власти.