Моя Священная Болгария

Я думаю, после всего, что я вспомнила, отвечая на свой вопрос, что я эти двадцать лет делала, что этот символ – Охранный.

Вот почему мне так хорошо лежать под этим одеялом. Я под ним от всех невзгод и сегодня спасаюсь. Как под крылом ангела-хранителя. Под защитой духов, пращуров моих монгольских. У меня и другие пращуры есть: праболгаро-еврейские. Я с ними раньше связь установила. А сегодня и эту мою кочевую, коврово-набивную кровь нашла. Пусть и эта струя в моём источнике Живой воды бьётся. Пусть и эта кровь не безымянная, названная, в моих жилах течёт.

А жук этот – обезьяна подбоченившаяся, всем гадам, которые по моей жизни прошлись и теперь их уже нет, и всем гадам, которые меня сегодня подстерегают, предупреждая, что с многодетными лучше не связываться, спокойно так, но строго, глядя им в самые глаза, говорит:

– У-У!

10 сентября 2009 г.

Димчево

Гроза

Повесть

Мама (после чтения книги вслух):

– Видишь, ни слова лжи – всё правда.

Яна(ей неполных тринадцать лет):

– Как фильмы, в конце которых пишут: по реальному случаю.

Они там, конечно, добавляют от себя, чтобы выглядело убедительнее. А жизнь, мам, слишком шокирующа, чтобы её описание выглядело достоверно.

Начало девяностых…

Елена решила ехать днём раньше – японские перепела, ещё сидящие в своих яичных келийках, начали попискивать. Собралась, как всегда, быстро: в одну руку пластмассовое ведро – инкубатор с крапчатыми, чуть больше напёрстка, яичками, в другую – рассаду баклажанов, остальное – в рюкзак.

Путь привычный: отправление с Савёловского с пересадкой в Кимрах на кукушку до Углича, и в четыре пополудни – полустанок Красное. Потом через полотно, мимо барака железнодорожников, мимо блещущего в отдалении Волжского залива – полями – два километра до Ратманово, маленькой деревушки, затерявшейся в северном Поволжье. Только вот из московской квартиры никак не можешь предвидеть, что залив вышел из берегов навстречу тающим снегам и затопил весь просёлок.

Ещё в ползущей одноколейкой кукушке Елена поняла, что Волга этой весной не шутит.

– Хорошо, что Боря нас довёз, – по-волжски окая, сообщает только что вошедшей пассажирке, по всей видимости хорошей знакомой, черноглазая девчонка лет двенадцати.

– Обещал узяти от уляктрички и обратно, как выртаться будем. А то на робыню Исару без трахтура не-еее, не поспеем, – добавляет её бабуля, повязанная платком в розах по-летнему, как косынкой.