На улице Крестьянской. Поэма

А чуть левей, в ладонь икая,

Стоял невзрачный старичок,

Через минуту повторяя:

– Лучок! Лучок! Кому лучок?.. –

И, общей гаммы не нарушив,

Приподнимаясь на носки,

Рубил мясник коровьи туши

На аккуратные куски…

* * *

По тем рядам не меньше часа

Я в толчее людской сновал

И на прилавках тесных мясо,

Как мать учила, выбирал:

Чтобы в куске была и мякоть

И чтобы косточка была,

Не как пушинка, но, однако,

Чтоб и не очень тяжела.

* * *

И вот с покупкою хозяйской,

Свой вес утроившей в руке,

Я шел по улице Крестьянской,

Уже в другой конец, к реке.

А в тот, где голубели дали,

Порожняком беря разбег,

Машины тряско уезжали

И вереницы шли телег…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

* * *

Я помню, как к отцову брату

Из той неведомой дали

В телеге с кладью небогатой

Отца отцова привезли.

С рассветом при любой погоде

Он на крылечко выходил,

Закуривал и в огороде

До ночи время проводил.

И, если уж совсем ненастье,

Бывало, выбьет из седла,

Ворча, он по сапожной части

На кухне затевал дела.

* * *

Как повелось, отцова брата

Браня вовсю, он без очков

Чинил, водя по вару дратвой,

Худую пару башмаков.

– Ты погляди… Ах, Гоша, Гоша…

Обувку выбросил – беда!..

И верх совсем еще хороший,

Да и подошва хошь куда…

Тут – город всё…

Ведь вот не поздно,

Всё сам собою видит взгляд,

А фонари уже, как звезды,

Во всю-то моченьку горят…

* * *

Так он бранился за работой,

И креп ядреных слов накал.

Но словно кто-то по субботам

Отца отцова подменял:

– А ну-ка, Гоша, вместе с Аней

Давайте дуйте в огород,

Да горячей топите баню,

Да кличьте, коли так, народ.

* * *

И вот пока он в бане мылся,

Так что и ждать уже нельзя,

Народ, действительно, сходился,

Свой пай субботний принося.