Записки о Шерлоке Холмсе

Но должен сказать, что вину его смягчает немаловажное обстоятельство: Звездный действовал ради самозащиты, а вот Джон Стрейкер совершенно не заслуживал вашего доверия. Ага, звонок! Я надеюсь немного выиграть в следующем забеге, поэтому сообщу вам подробности в более подходящее время.

Вечером на обратном пути в Лондон мы, сидя в углу пулмановского вагона, слушали рассказ Холмса, и время как для меня, так и, полагаю, для полковника Росса пролетело совершенно незаметно. Холмс детально описал все события, происшедшие в дартмурской конюшне ночью в понедельник, а также приемы, благодаря которым ему удалось распутать этот клубок.

– Начну с того, что все версии, выработанные мной на основе газетных сообщений, оказались ошибочными. Тем не менее даже из этих репортажей можно было бы извлечь ценные указания, не будь они завалены грудой необязательных сведений, сбивающих с пути. Я отправился в Девоншир, убежденный в том, что преступление совершил Фицрой Симпсон, хотя и понимал, что свидетельства против него слишком уж шатки.

Только в экипаже, когда мы подъехали к домику тренера, меня осенило, какую громадную роль в этом деле сыграла баранина в соусе карри. Помните мою рассеянность? Я остался в коляске, дивясь тому, что мог упустить столь очевидную подсказку.

– Признаться, – вмешался полковник, – мне и сейчас непонятно, при чем тут баранина.

– Баранина стала отправной точкой моих рассуждений. У порошкового опиума – достаточно выраженный вкус: не то чтобы неприятный, но ощутимый. Если его подсыпать в обычное блюдо, привкус наверняка заметят – и, вероятно, отодвинут тарелку подальше.

А вот острая приправа карри заглушает примеси. Невозможно вообразить, что карри готовили тем вечером на кухне тренера по воле Фицроя Симпсона. Еще более фантастично, что он случайно оказался там именно в тот вечер, когда на стол у Стрейкеров подавали кушанье, более всего отвечавшее его замыслу. Это немыслимо. Итак, Симпсон выбывает из числа подозреваемых, а наше внимание приковывают Стрейкер с супругой: только они могли заказать служанке на ужин баранину с карри. Опиум добавили в отдельную тарелку, предназначенную для конюха: все прочие едоки не испытали никаких последствий. Кто же – муж или жена – мог всыпать в тарелку опиум, улучив момент, когда служанка отвернется?

Прежде чем ответить на этот вопрос, я поразмыслил над странным молчанием собаки: один правильный вывод неизбежно наталкивает и на другие. Если помните, паренек-конюх едва не натравил на Симпсона собаку.