Лемма о невозможности

Clutching her handkerchief…

    Битлы, кажись

“Чужие,” – где-то жмут на нервах,

А в гардеробной, между строк,

Вторая подражает первой

Любовь и комкает платок.

И нежностью такой неловкой,

И промедленьем у дверей,

За душу тронет не уловкой —

Напоминанием, скорей.

Безумных чаек силуэты —

В блокноте глупый почерк мой.

Опять готовить сани летом,

Телегу смазывать зимой.

И невозможно отлучиться

Из памяти под Новый год,

И кто-то будто молвить тщится

«Послушай, всё наоборот».

Jan Szponka

Немало нынче мух… Небесное родство.

Все ивы видят сны, от Дании до Ворсклы,

Лишь только зной сойдет, затеют сватовство

Игольное ушко и баловень-наперсток.

Зачем же притворюсь, зачем не буду мил

И разыграю горькую обиду?

И царствует душа, и расточает пыл,

И смотрит нищенкой – для виду.

И тяжело ей зло, и непонятен путь

Всегда двусмысленного блага,

И за века – судьбу не изменить ничуть:

Забывчивость – ее отвага.

Пусть жизни злой полна горячая рука

И ревность просит поцелуя, —

Я не скажу “прощай”, но холодна река

И льнет с востока – “аллилуйя”.

Инверсии

I zaczynam monolog trzynastozgloskowy…

    Pan Julek

Я на кухне тупейный художник —

Чистить бульбу что графа голить,

Лжеантичный тринадцатисложник,

Точно цену кассирше, бубнить.

Rumores senem severiorum

Aestimemus в истершийся грош…

Мнемоническим жадным приемом

Кухонный вдруг прорвался галдеж.

Углекислые рвутся каверны,

Ком стиха зреет вправо и вниз,

И вот-вот оборвется, наверно,

Этих туч ненадежный карниз.

Ведь зима не умеет прощаться,

Зажимать свое сердце в кулак,

Так уйти, чтобы не возвращаться,

Так задуть, чтоб лишь холод да мрак.

Вечно – вдруг над пасхальным апрелем

Взгляд тяжелый, и снег – вот он весь.

Видно, птицы отбить не сумели

Эту слишком буквальную спесь,

И в латыни сойдутся навечно

Ритм и речь – как дыханье и плач,

Чтоб нам «кровь» рифмовать бесконечно,

Но лукавых не ведать удач.

«…По локти в тумане сквозных палестин…»

* * *

…По локти в тумане сквозных палестин,

Нежнее, чем ангел разлуки, жасмин

Расцвел – что собрался походом на Крым,

Как будто решил умереть молодым.

И нет кроме холода в нем ничего,

И будто ничем не утешить его,

И точно раскрыт он для смерти и губ,

Привставший на цыпочках, с близкими груб.