Лемма о невозможности

И мимо я гляжу с улыбкой странной,

В мой абажур все “нет” твои слетелись,

И в языке моем они желанны

И утвердительную обретают прелесть.

И вот, самостоятельны и властны,

Все безделушки, ручки и расчески

Фигурой умолчанья скажут ясно

Об истине невероятно плоской,

Как ржавеет в прикосновеньи света

Крем белоснежный, легкий, витаминный,

Всегдашнее “один” и “не об этом”

На дне одышки мертвенно-интимной,

На дне ее, во мраке поцелуя,

Не ближе ль паспорта тебе, скажи на милость,

Не царствуя, не видя, не ревнуя,

Душа моя тихонько притаилась.

Упражнение для губ

Кто так слеп, как возлюбленный, глух, как посланный Мой?

    Ис. 42, 19

Как худые, небритые греки

Вечер будет на радости скуп,

Мне изранишь крылатые веки

Поцелуями сомкнутых губ.

Истончится эмаль небосвода

До сияющих звездных столпов —

И в неслышном ковчеге свобода

Мой покинет завистливый кров.

Поплывет, словно месяц по краю,

Отороченный снежной каймой.

Смертным эхом за Ним повторяю:

Кто столь слеп, сколь возлюбленный мой?

«Давай играть в комедию с тобой…»

* * *

Давай играть в комедию с тобой,

Где масками – предметы обихода.

Вот в ванной зеркало, вот питьевая сода,

С надменным прахом рвущаяся в бой,

А вот метла сметает черепки

Саксонской жизни, остры и легки.

Ты будешь петел, буду я Петром,

А наши все – прислужники и жены,

А те, кого не примет этот дом,

Аримафейской будут пробкой жженой.

Дай смолкнет пение, и выступим мы в такт,

И не смогу я трижды не отречься,

Увидев Господом оставленный верстак…

Мой носовой платок невыносимо клетчат, —

А с верстака спадают стружки льняно,

Похожие на кудри Иоанна,

Коленопреклоненного… Ответь,

Зачем ты выковал себе грудную медь

И для кого поёшь на высотах?

Ведь мы суть персть, а наше сердце – прах,

К последнему стремящееся праху.

Так пой еще! Как пал Иерихон,

Так медью буду я твоей сражен —

Под бременем утраты, а не страха.

…Верстак, Мария, братья, Иоанн,

Смоковницы отяжелелой рифмы.

На третий день поминовенье сотворив, мы

Оставим неизменный Ханаан,

Верстак, Марию, братьев… Иоанн

Там не останется. Ему за другом милым

Ступать без слов, – какие там слова,

И не молитвы на краю могилы,

А мольбы сердца к сердцу… Голова

Тем временем трезвеет: нет пути,

Воскресшего в пелёнах не найти.

…Остановиться.