Мальчик и море. Непридуманные истории

Так положено было. Педагогика. Сороконожка, сороконожка, как ты ходишь?

– Вот так!

– Ты объясни!!!

– Э-э-э…

Запуталась сороконожка, упала и умерла.

Я в третьем классе заболел воспалением лёгких. Пропустил месяц занятий. Как раз проходили деление. Пока болел, сочинял стихи. Вернулся в школу. Первый урок – литература.

– Людмила Ивановна, а можно, я стихи почитаю?

– Какие?

– Мои!

Класс затих. Затаился.

– Твои? Читай.

Я начал читать. Класс начал ржать. До истерики. Урок был сорван. Забежал директор школы.

– Что у вас тут происходит? Старший класс над вами контрольную пишет, вы мешаете.

Я стоял у доски. И смотрел на моих одноклассников. Им было весело…

– Садись за парту. Ты молодец! – сказала Елена Ивановна. Она была моим первым учителем.

Второй урок – математика. Задачки на деление. А я ни в зуб ногой, ни по лбу кочергой.

– Елена Ивановна, а он в тетради каляки-маляки рисует!

Это моя соседка по парте. Схватила мою тетрадь и пустила в путешествие по классу. Класс ржал! Елена Ивановна пыталась успокоить эти джунгли маленьких, бешеных, жестоких мартышек, которые были моими однокашками… Я бы тоже, наверно, также смеялся.

Но сейчас я бегал за тетрадкой, которая перелетала от парты к парте. Влетел директор школы.

– Вы совсем тут обалдели?! Елена Ивановна… и опять Терещук? Оба ко мне в кабинет.

Меня не ругали. За что? Мне было достаточно. Я посидел в приемной директора. Вышла Елена Ивановна, дала мне записку.

– Родителям отдашь.

Вышла директор школы.

Подсела ко мне. Погладила по моим волосам цвета спелой пшеницы.

– Иди домой…

В записке было написано: «Подтяните, пожалуйста, деление и попросите сына не читать стихи в классе!» Вот так.

Папа был у меня инженером и с арифмометром на «ты» (это такой компьютер по тем временам. Посмотрите в Гугле. Удивитесь.), решил подтянуть мне деление. Деление он знал, а педагогика была не его конек. Он был просто папой и всё. Он нервничал, рвал тетради, кричал! Мои слезы орошали кривые ученические числа, которые никак не хотели делиться.

Мама смотрела с жалостью на нас обоих… Но он никогда не говорил, что я тупой! Никогда!!! И, наверно, в этот момент в моей голове произошло замыкание и я стал видеть ответы. Нет! Я не стал ясновидящим! Просто ответы на задачи по математике проявлялись перед глазами. Стихов в классе я не читал, но устраивать, как мы говорили, ржач во время уроков – это было, как мне казалось тогда, единственное, ради чего я ходил в школу.