Долгая осень Жака

– Все на колёсах, парой слов перекинуться некогда, – продолжал автомобилист, – и тебя больше за рулём вижу. А чего сегодня пешком?

– Машину помяли на парковке. Практикующиеся, надо быть. Я-то и не видел. Ремонтировать надо.

– А-а. Игнат, – протянул руку хозяин авто. – Я – Игнат.

– Антон. Я на Овражной, 25.

– Примерно знаю.

– И я тоже знаю примерно, – ты по Солнечной, в конце? – так же без церемоний перешёл на «ты» пассажир.

– Всё верно.

Следующие пять минут прошли в молчании.

– Ну вот, значит, ты и дома, – Игнат притормозил.

 – Пока!

Антон полез было в карман.

– Э, не надо, – остановил его новый знакомый. – В другой раз, может, я пешком буду. Мало ли… Практикующиеся не дремлют.

2. Повесть о Батистоне

Площадь была полна народу, что и неудивительно: после двух дней проливного дождя наступила передышка, и как же тут не воспользоваться ею и не выйти, наконец, из дому на солнце! Тем более, что предстояло нечасто теперь случающееся зрелище: сожжение колдуна. Но, конечно, не всё население города смогло собраться сегодня здесь: много мужчин занималось укреплением дамбы, подпирающей искусственное озеро, вода из которого приводила в движение две мельницы.

Но на этот раз воды после ливней скопилось слишком много, того и гляди, поток хлынет через верх плотины и размоет её. Хотя затворы были полностью открыты, они не справлялись с пропуском лишней воды; кое-где сквозь дамбу уже сочились грязные ручейки и аварийный отряд трудился, не разгибая спины. Между тем ненадолго прояснившееся небо вновь стало заволакиваться тучами. Но напрасно приговорённый, привязанный к вкопанному столбу, устремлял к ним свой взор: не упало ни одной капли дождя.

Джакомо Жан-Луи Батистон, 35 лет, чернокнижник, колдун и злодей, приговаривается к сожжению на костре, – провозгласил председатель магистрата, старый инквизитор де Монпелье, и с высоты трибуны для почётных граждан сделал знак человеку с факелом. – Да заткни ему тряпкой пасть, Гастон, – пусть бес сгорит вместе с ним!

Вспыхнул и затрещал хворост, пламя взвилось и дым на секунду окутал чародея, но тут же источился, отброшенный жаром костра.

Затрещали волосы на голове Батистона, что услышал только он сам. После первого натиска огонь слегка опал, словно готовясь к решающему броску. В вышине ударил гром и глухие, затихающие раскаты его стали отдаляться, как вдруг новый удар, сопровождаемый молнией, потряс округу и сейчас же к нему добавился треск и гул земной – то прорвало плотину.