АлкоМаг 3

Хотя … Если уж умирать, то только так, а не иначе!

Лица прелестниц мелькали предо мной, подобно небрежно перебираемым листам фолианта, размываясь и постепенно уплывая из реальности. К этому моменту я уже не чувствовал ни рук, ни ног. Да что там – всего тела. Я был бесплотным призраком, парящем в бесконечности Вселенной. Плевать, умер так умер. Будет о чем вспомнить в следующей жизни …

Лик самой Смерти неотвратимо навис надо мной. Словно сотканный из непроницаемой Тьмы, он закрыл собою все окружающее пространство.

– Привет, Костлявая! – радушно улыбнулся я.

– Не спеши, Арт …, – беззлобно ответила Она. – Нам есть еще о чем с тобой поговорить.

И в этот момент аморфный облик Смерти начал видоизменяться и трансформироваться, подобно обретшему плоть Десептикону. Предо мной из мрака рождалась физиономия моего дяди …

Потом рядом возник предмет, до чертиков похожий на шприц. Через секунду что-то острое укололо меня в шею. Вот те раз! А я-то считал, что уже избавился от своего грешного тела…

– Вот теперь – порядок! – удовлетворенно произнес кто-то голосом Виктора Бельского.

 – Кем бы он там себя не считал, спеси это ему поубавит.

Я с ужасом смотрел на уже вполне себе реальный образ своего дяди, довольно потиравшего руки. Рядом с ним возник человек, которого я уже когда-то ранее видел живьем … Кто? Через секунду я вспомнил. Элвис, который Тински … Бля-я-я … Артефакт, мать твою, Бельский! Ты – лох-уникум! Причем, сука, в квадрате! Если не в кубе … Занавес.

Тьма.

Если опустить пространные объяснения и развесистые метафоры, то я целую вечность выбирался оттуда. Куда? Да хрен его знает, лишь бы куда-то! Подальше из серой трясины, обхватившей меня своими вязкими многочисленными лапами! Путь мой был труден, тернист и казался бесконечным. И в тот момент я даже не понимал – кто же, собственно, я сам такой есть. Куда пробираюсь и что за этим последует. Я всем своим существом был воплощением своей единственной цели – выбраться нахрен из небытия!

Наконец, оковы окутавшей меня хмари пали.

Я судорожно вздохнул полной грудью и открыл глаза. Ну, как открыл … Скорее приоткрыл, так как опухшие и залитые засохшей слизью веки позволили мне совершить лишь это действие.

Все еще не осознавая – кто я и где нахожусь, мутным взором я зафиксировал тусклую лампочку, проливавшую жалкий пучок света на серый замызганный потолок над нею.