Русский – среди евреев, еврей – среди русских

А выяснять, у кого яйца крепче – это просто игра.

– А почему ты не красишь яйца? – поинтересовался я.

– Потому что я – еврейка, а у евреев пасха уже прошла, да и празднуется она совсем иначе, – пояснила бабушка.

То, как бабушка отмечала пасху, я хорошо знал: появлялась маца, часть мацы прокручивалась через мясорубку, а из получившейся муки готовились разные вкусности. Новым для меня был факт: мои приятели праздновали не то и не так, как мы.

Когда же в средине дня я прибежал обедать, то на столе увидел тарелку с несколькими крашеными яйцами. Со словами: «Это тебе» – бабок пододвинула мне тарелку.

– Почему мне? – удивился я.

– Потому что твой отец русский, а значит русская пасха – это и твоя пасха, – объяснила бабушка.

Последнее утверждение совсем сбило меня с толку. С одной стороны, это здорово праздновать то же, что и все мои приятели, а с другой, получается, что я не такой, как мои любимые мама и бабушка, а какой-то другой – такой, как отец, о котором я знаю лишь, что от него приходят алименты.

И тут я вспомнил о другой странности, с которой никак не мог разобраться: почему Робик дразнит меня «жидом». Долгое время я думал, что «жид» – это просто – жадный. Но когда я в ответ кричал: «Ты сам жид!» – на Робика эта «возвращалка» никак не действовала, а иногда он просто смеялся.

Теперь, узнав, что мама и бабушка евреи, мне пришла в голову неожиданная мысль: может быть, еврей и жид – это одно и тоже, а Робик просто не знает слова «еврей». Я набрался смелости и спросил бабушку:

– Бабок, а евреи и жиды – это одно и тоже?

– Да, с той лишь разницей, что когда еврея называют евреем – он не обижается, а когда жидом – то обижается. Почему – точно объяснить не могу. Но если мне говорят «жидовка», я тоже обижаюсь.

А в общем, ерунда всё это, не бери в голову! Какой ты у нас жид, ты – маленький недожидок! – закончила бабок свои объяснения и засмеялась.

Дальнейшая логическая связь привела меня к важному умозаключению: когда тебя обзывают «жидом», глупо отвечать: «ты сам жид!» Вообще-то кроме Робика, о котором Вовка говорил, что он – эстонец, меня никто «жидом» не дразнил.