Легион. Повесть

Старик, хоть и умерщвлял беспрестанно свою плоть постами, веригами и бессонницей, – и все же чресла его возбудились и воспылали греховным огнем сладострастия. Упав на колени и прижимаясь к лону блудницы, он спросил ее имя. Она, конечно не понимала латыни. Но назвалась Тори. Тори Блэк. Святой нос щекотала кокетливая поросль. Дальше легенда гласит, что старец с отчаянным воплем бросился в кусты шиповника и орал оттуда благим русским матом, потому что шипы дикого кустарника раздирали алчущую греха плоть буквально до костей.

«Holy shit!..» – томно выдохнула очаровательная развратница, совершенно не ожидав такого поведения от мужчины. Дьявольское наваждение накуксилось и – тут же исчезло, вместе с операторами, осветителями и техническим персоналом местечковой порностудии.

Разодранный во плоти, но единый духом старец оставил свое убежище у холодного озера, спустился в местное селение и обратил всех в христианство. А после основал первый остов мира и культуры в покрытой мраком Европе: на горе, где некогда был и алтарь язычников.

Следуя примеру первых – сирийцев и египтян – пожелал он для своих послушников воздержания от всех благ телесных, надеясь, что души их отторгли грязь тела еще в утробе матери. Но после увидел, что желание его невозможно. И понял, что подтолкнули к великому делу его не только ночные бдения в искренней молитве, но и та самая, с пятиконечной звездой. Воистину говорю вам: там, где грех, там и святость. И наоборот. Так как все во мне. И было, и будет. Ваши святейшества, старец умер и не подозревая, что вы наделаете с его надеждой. Вскоре орден, названный по имени старика – бенедиктинским, стал могущественной силой в руках, испачканных не от земляных работ, но кровью и чернилами. Через два столетия утонувшие в распрях, интригах и вине бенедиктинцы состряпали увесистую закорючку на кухонной латыни, по которой все земли к западу от Константинополя принадлежали папе римскому. Разумеется, оформили все задним числом. Да, вижу по вашим шельмоватым патриаршим рожам, что знаете, о чем идет речь. И было видение императору Константину, страдающему от проказы: боги вошли в его опочивальню и велели разыскать Сильвестра-отшельника, который укажет. Что укажет – указано не было. Найденный в пещере Сильвестр объяснил неразумному императору римскому, что видел он вовсе не богов, но апостолов Петра и Павла, наложил епитимью да и выгнал вон венценосца.