Не смотри вверх, детка. Почти детективная история

 На третий год свободы у матери появился ухажер, с которым они до сих пор поддерживали необременительные для обоих отношения.

А Глафира Андреевна, она же Фира, пошла работать: сначала оператором на телефоне, но ненадолго, уж очень тяжело молоть языком не включая мозги, потом снова пробовала поступать, но опять мимо. Довольно долго занималась доставкой заказов, истоптала весь город вдоль и поперек, во многих районах побывала впервые, но курьер – это не профессия. Волей судьбы и при помощи маминого ухажера неугомонная идеалистка очутилась в небольшом подвальчике, где ей пришлось фотографировать на документы, постепенно увлеклась так, что теперь не расставалась со служебной камерой и мечтала накопить денег на свою собственную.

А бабуля? А бабуля не вмешивалась во внучкины поиски себя, и поэтому они жили очень мирно, а если и спорили, то только на посторонние мировоззренческие темы.

– Извини, Фирочка, сырники совсем холодные. Хочешь, я подогрею?

– Нет, бабуля, не надо, мне нравятся холодные, с горячим кофе.

– Будь осторожнее, эмаль зубов потрескается. Мне тоже всегда нравилось есть горячую картошку с холодной окрошкой и запивать горячую кашу холодным молоком, но я и поплатилась за это…

– Да ну, перестань, у тебя все в порядке с зубами.

Алевтина Викентьевна махнула рукой, мол, ну скажешь тоже.

– Пойду вздремну немного.

– А ночью опять будешь бродить как приведение и шарить в интернете? Может, потерпишь разок и наладишь человеческий режим существования?

– Нет, деточка, ночью меня одолевают тревожные мысли и посещают призраки прошлого, а днём – нет.

Днём я сплю как младенец, без снов.

– Тогда сладких снов.

– А тебе – встретить прекрасного брюнета с…

– Ну, ба, ты опять за свое, спихнуть меня хочешь?

– Дурочка ты, я счастья тебе желаю… Хотя понятие счастья сильно изменилось за последние тридцать лет…

Алевтина Викентьевна загрустила, внутри себя продолжая развивать тему «а в наше время…», и, печально шаркая изношенными тапочками, побрела в свою комнату.

Девушка, с нежностью глядя ей в след, подумала: «Какая она крошечная и хрупкая, как олененок Бэмби».

Без бабули и её отвлекающих разговоров завтрак окончился быстро, два сырника и чашка кофе улетели в топку молодого организма, не оставив после себя даже воспоминания. Простая и удобная одежда, но ярких цветов, была натянута за тридцать секунд. Итого две минуты тридцать секунд – все сборы.