Губернские бега. Сон русского человека

Даша всем сердцем чувствовала, что Матвея что-то пугает.

– Господи, помоги мне, хоть пока удержать Матвея возле себя, – подумала Даша, – как он мне сейчас нужен.

– Нет, Дашенька, смелее, смелее действуй, – подсказывала мысль ее.

И Даша повеселела. Постучали в дверь, Даша отворила и в комнату вошла тетя Шура и барыня. Экономка поставила на стол поднос с ужином, спросила:

– Дашенька, я нужна?

– О, нет, – сказала Даша. – Маменька, ну а ты зачем пришла, ну ей-богу, как маленькие, от вашего поведения прямо стыдно становится, – чтобы сгладить грубые слова, Даша через силу засмеялась, подошла к рядом стоящей матери и экономке, поцеловав мать, потом экономку.

 – Милые вы мои, как нам хорошо с вами, ну, поверьте нам, что мы взрослые люди, – и Даша тепло, во всю правду засмеялась. Взяв их под руки, повела к двери и шепотом им сказала. – Теперь идите и спите спокойно до утра, и нас не беспокойте, у нас еще работы очень много, – проводив их, Даша сначала дверь закрыла на ключ, потом на засов. Зная, что экономка и мать стоят у двери, нарочито громко сказала. – Матвеюшка, ночь начинается, ружье-то поставь поближе.

Мать и экономка, услышав Дашины слова, поглядели друг на друга, крестясь, проговорили:

– Господи, спаси их души.

Даша зажгла свечи, быстро с Матвеем перекусили и опять за дело. Теперь их интересовало, какая получится сумма украденных, присвоенных управляющим. Долго вычитали, сколько получил барин, сколько уплачено за сенокос, за уборку хлебов и другие работы вольнонаемных, как будто все учли, хотя грубо, но грубый подсчет вели по-честному, в пользу управляющего.

И все-таки присвоенная сумма выходила за 10 лет 300000 с лишним.

– Это грубый подсчет в пользу управляющего, а если мы возьмем расходные книги и сравним, то уверяю тебя, Дашенька, что управляющий присвоил себе гораздо больше.

– А что теперь делать, Матвеюшка? – спросила Даша.

– Надо немедленно его арестовать.

– Как?

– А вот так, – сказал Матвей, – завтра начнется посевная и он будет там, на посевной.

Забрать его при крепостных, они помогут, и в амбар его.

– Это мне нет смысла, мне хотя бы половину выжать у него.

– Вот, когда он будет в амбаре, и жми с него. Я уверен, не выдержит, отдаст не только половину, а все. Если ты его не арестуешь, да, не дай Бог, узнает, что книги учета у тебя, он ведь с тобой чикаться не будет. Ведь вся его жизнь прошла ради этого капитала. Ты, Дашенька, это должна понять.