Купите за копейки ордена....

Старик молчал и тихо горько плакал,

В палате тёмной и совсем пустой.

Забыт и брошен словно та собака,

Родному сыну стал он, как чужой…

Промчался праздник, гости улетели,

Набив пакеты ехал сын к отцу.

Как пуля выходные пролетели,

Дам старику хоть похлебать супцу…

Он на этаж по лестнице поднялся,

Гуляло эхо от его шагов.

С женою спорить просто побоялся,

К её ответу был давно готов.

Матрац закатан, что за чертовщина?

Кровать отца зияла пустотой…

Должна же быть какая то причина,

Куда девался тяжело больной?

Не чуя ног бежал он к санитарке…

– Инфаркт обширный, это не секрет.

Родня забыла, видимо в запарке,

Ждал, волновался, вот и весь ответ.

Он у окна тихонько ночью умер,

Спасти  его мы просто не могли.

Наш мир сегодня, просто обезумел,

Ему б тепла и чуточку любви…

Сострадание исцелит больше грехов, чем осуждение.

Наше спасение – в умении сострадать.

Поделись теплом

Поругались из за пустяка супруги,

Не стеснялись даже  резких  слов.

Только, что не распускали руки,

В своём гневе растоптав  любовь.

Муж уехал рано на работу,

Глупость ссоры за ночь осознав.

По дороге вспоминал заботу,

О которой, так всю жизнь мечтал…

Не  спалось жене – ждала прощений,

Замотавшись в простынь с головой.

Мозг «кипел» и жаждал отмщений,

Будь ты проклят, если не со мной!

Рухнуло всё то, о чём мечтали,

Быт свой переполнили не тем…

Если б только на секунду знали,

Что расстались утром на совсем....

Чашка  кофе как то уж взбодрила,

Диалог был к вечеру готов.

Жаль посуду – так и не побила,

Чтобы понял всю весомость слов!

Что я дура, взять  и бить  посуду?

Только пусть с  работы он придёт!

Церемониться  уже  не  буду,

Не впущу, покуда не  поймёт!

Захлестнула, вздыбилась гордыня,

Я всю жизнь иду на поводу!

С тряпками ишачу, как рабыня,

И на примирение  не пойду!

Время шло, пробило пол-второго…

Дверь уснула и затих  замок.

А в душе: – Не нужно мне другого!

Господи, куда он деться  мог?

Мыслей нет, сплошная  суматоха,

Только голос  плачущий  навзрыд.