Записки лесничего – 2

Пытаюсь определить свежесть следа: при нажатии пальцами снег не продавливается, смёрзся, что указывает на давность следа более суток.

Осторожно спускаюсь вниз рядом с бороздой и внимательно вглядываюсь, в надежде обнаружить следы тех, кто мог тащить такую тяжесть.

Борозда тянется вниз через густой кустарник, пока на её пути не оказалась валёжина. На обломанных сучках валёжины хорошо видны большие кляксы замёрзшей крови и клочья окровавленной изюбринной шерсти.

Борозда протянулась в заросли лещины и дальше, насколько это было возможно, её видно не было.

Осмотревшись, я продолжаю идти по борозде, всматриваясь в сломанный и примятый к земле кустарник и обнаружил следы тигра. За всё время моего наблюдения за тиграми, это был третий случай, когда тигр, задавив изюбра, тащил его, пятясь задом. Я обратил внимание на следы – они были оставлены крупным самцом[3 - след тигра-самца более округлый с короткими толстыми пальцами, след самки более вытянутый с продолговатыми пальцами;].

Здесь, в зарослях, были следы тигра и лежала туша изюбра, у которой тигр выел только мякоть в области паха.

Видимо, тигр не был голодным, и успешная охота на изюбра для него была чем-то вроде подтверждения своего «профессионального мастерства», или, скажем так, «к случаю пришлось». Окровавленный смёрзшийся снег с клочьями шерсти, сломанные сучки на валёжине – безмолвные свидетели прошедшего здесь тигриного пиршества.

Погибший изюбр был крупный и достаточно упитан, его голову украшали красивые ветвистые рога с пятью отростками.

Это значит, что изюбру было семь лет[4 - рога у самцов изюбра появляются только на втором году жизни. Для определения возраста быка-изюбра к количеству отростков прибавляют ещё два года.], и вес его мог быть в пределах ста пятидесяти – двухсот килограмм.

Я ещё раз посмотрел на глубокую борозду в снегу со сломанным кустарником, на отпечатки тигриных лап, на валёжину с обломанными сучками и был поражён силе, которой природа наделила это могучего и красивого зверя.

Я достал из планшета дневник наблюдений, который был всегда со мной, и зарисовал следы тигра, сделал их замеры.

День медленно угасал, уставшее за день солнце уже не было видно за водоразделом. На фоне золотисто-розовой вечерней зари чётко выделялись контуры многовершинных могучих кедров и острые шпили верхушек елей и пихт. В распадке сгущались тени, приобретая синевато-сиреневый оттенок.

Надо было спешить, чтобы ещё засветло успеть дойти до вагончика.