Нереальные реальности

Способно ли, например, современное общество развивать в человеке божественное или нет? Что для этого должен сделать сам человек?»

– «О каком обществе вы говорите? – завелся человек в клетчатой рубашке. – Если о нашем, то после того, как в девяностых мы уничтожили все идеалы и развалили страну, руководство совсем потеряло способность руководить обществом. Человек был брошен на произвол судьбы. Мы все выживали, а вы говорите о развитии в человеке духовного начала. Мои коллеги на рынке торговали. Мне повезло больше, но и я был вынужден работать на двух работах, чтобы семью содержать.

Да и сейчас, как вы знаете, научные исследования финансируются по остаточному принципу. А духовным у нас занимаются психотерапевты и психоаналитики. Вот уж кто хорошо зарабатывает на людях».

– «Я говорю об обществе, так сказать, per se, – настаивал на своем философ. – Независимо от социально-экономического уклада. Давайте просто возьмем современное общество – не российское и не американское, и даже не европейское.

Насколько обществу в принципе интересен человек и его духовное развитие?»

– «Я про себя скажу, – ответил человек в свитере. – Я был и в Америке и в Европе. Если у тебя нет денег, ты никому не интересен. Они там только болтают, что общество гуманное, что все делается для человека. Да и наши политологи у них понабрались, только и слышишь – все для человека, все во имя человека. А на деле все наоборот. Человек сам должен крутиться, чтобы заработать себе на жизнь, на свои базовые потребности.

О каких духовных запросах вы говорите? Надеюсь, вы не религию имеете в виду»?

Но до религии дело не дошло. Дверь открыла Нина, уборщица Центра эстетического воспитания, где старый человек-философ арендовал комнату раз в две недели для философских диалогов. Нина держала в руке ведро с водой и швабру. – «Извините, но уже девять часов вечера. Закрываемся».

Они быстро оделись и вышли. Философ бросил им вслед – «До следующего четверга, ребята. Продолжим дискуссию». Они кивнули и разошлись в разные стороны.

Старый человек-философ пришел домой через полчаса, благо Центр был рядом от его дома. Он переоделся, включил телевизор, нашел спортивную программу и сел ужинать. Жил он один. Когда-то был женат, но развелся так давно, что уже не помнил лицо жены. Два года назад философ похоронил маму, женщину властную и любящую сына деспотично, до истерики и колик в животе, которые у нее непременно появлялись, если сын стоял на своем.