Время

Я старался всегда выглядеть бодрым рядом с ней, чтобы не расстраивать её, но моё состояние сложно было скрыть за показной жизнерадостностью, я тогда с трудом заставлял себя есть – до того было тяжело. Тогда мне снова поступило предложение о работе, я готов был уже отказаться, но незадолго до предполагаемой даты моего отъезда ей стало лучше, она стала идти на поправку. Я с радостью видел, как день ото дня в её взгляде появляется больше жизни, как её тело постепенно наливается силой. Это позволило ей уговорить меня принять предложение о работе.

Она знала, как много для меня значит возможность заниматься наукой, считала, что это поможет мне вернуть внутреннее равновесие. Но равновесие я мог найти только в ней.

Андрей говорил спокойно и размеренно, и Олегу лишь пару раз удалось увидеть на его лице тень печали, которая в тот же миг исчезала. Казалось, что за долгие годы боль притупилась настолько, что Андрей может вспоминать прошлое как услышанную когда-то историю, печальную, но чужую и далёкую.

– Как её звали? – Олег решил заполнить возникшую паузу вопросом.

– Лариса, – едва слышно ответил Андрей, будто бы боясь произнести это имя слишком громко.

– Я всё-таки уехал, – продолжил он, – не хотел её расстраивать своим малодушием. Перед самым отъездом сказал, что вернусь, что бы ни случилось, и если понадобится, то и машину времени создам, чтобы привезти из будущего эффективное лекарство. Не знаю, зачем я говорил тогда эти глупости. Наверное, хотел себя успокоить. Клятвенные обещания дают человеку какое-то ощущение покоя, уверенности.

Меня не было полгода, всё это время я работал не покладая рук с утра и до вечера, не оставляя себе времени и сил на лишние размышления. То были тяжёлые месяцы, я жил как в бреду, не замечая, как дни сменяли друг друга, не смотрел на календарь, чтобы не знать, сколько ещё дней осталось до возвращения. Но к концу этого срока мне полегчало. Время сделало своё дело, и я понемногу успокоился, стал ждать окончания работы. Обратно я возвращался уже почти спокойный, уверенный в благополучном исходе, но ожидания не оправдались. Она умерла через два месяца после моего отъезда: болезнь вновь обострилась, не оставив шансов на выздоровление. Я опоздал. С тех пор прошло много лет, но чувство вины не оставляет меня, сколько бы я ни уверял себя в том, что я ни в чём не повинен.

– Спустя столько лет?

– Спустя столько лет. Это чувство никуда не девалось, наверное, даже ещё глубже пустило в меня свои корни. Теперь это часть меня.