Я проверил на себе

Трепет

Душа каждого из нас не знает покоя. Волнения, переживания.

Море было бескрайним, ничего не было видно, вода, вода и вода. Корабль качало на волнах. То был пиратский корабль. Был день. Ничего уже больше не намечалось. Была часть команды в каютах, часть на берегу. Фор был пиратом, да не обычным, капитаном идейным, ему нравилось быть таковым.

История его жизни была очень проста. Родители погибли в детстве, а его подобрал капитан пиратского корабля, где он и вырос. Идеи уже были привиты, и Фор не имел никакого представления о другой жизни.

Плыли они довольно долго. Ограбив два корабля, Фор с командой упивался содеянным. Да, это был воистину идейный пират.

В дом к Мануэлю Фора занесло под вечер. Их заметил патрульный корабль, прочесывающий прибрежные воды. Началась погоня, погоня – это самое интересное, что может происходить, особенно если она с перестрелкой. Кого-то убили, кого-то взяли в плен. Фору удалось бежать. Он выбрался на берег какого-то маленького портового города (того самого, где жил Мануэль) и побрел, не разбирая дороги.

Фор понял, погоня его не достигла, золота не было, все осталось на корабле. Так что в данный момент времени это был просто нищий пират, который, если попадется, попадет на виселицу.

Душа разбойника была взволнована не столько из-за произошедшего, сколько из-за другого.

– Что это было? – думал он. Когда они шли по морю еще до патрульных кораблей, Фору показалось, что на одном из островов по левому борту он увидел что-то яркое, переливающееся всем цветами радуги, похожее на что-то необычное.

Уже в доме родителей Мануэля пират думал:

– После бутылки рома чего только не покажется, бред, не надо думать. Но мысли об увиденном не отпускали его в этом доме ни днем, ни наступившей ночью.

От этого душа матерого пирата то сжималась в комок, то неожиданно разжималась. Это и был трепет.

Настало утро. Все проснулись. Отец и мать уже ушли. Мануэлю никуда не надо было идти, в лавке был выходной, а пирату просто пока еще некуда.

Так они и остались вдвоем, подросток и флибустьер.

Ничего особенного не происходило весь день, вообще ничего. Только под вечер у Фора усилились видения того чудного места, мимо которого он проплывал, и от этого на душе стало еще хуже, чем в первый день пребывания его здесь.

Он метался, не находил ответов. Что-то металось внутри него. Наступила еще одна ночь. Спать не хотелось. Он вышел во двор, вернулся. Не помогло, да и не могло помочь. Фор не знал, что это.