Несколько дней в Ярмонге. По-русски в стихах и прозе

Иначе где же сидеть и мычать, раскачиваясь из стороны в сторону, когда из тебя кровь хлещет после непонятного аборта? Тогда она решила позвонить Ему, счастливому папашке, который весь день мрачно пил, зная о великом подвиге своей малолетки. Тот приходит и бьёт её арматурой, видимо, в угаре и истерике. К утру Шаполова умирает.

Каникулы были, никто и не видел её 2 дня. Листья с деревьев ложились на её лицо.

Этот случай заставил учителей закрыться по кабинетам. Классная Шаполовой, прекрасная Анна Сергеевна, уволилась.

Отличница Просвещения, высшая категория, стаж 30 лет, работы, участия в конкурсах. Утром в понедельник, когда пыталась накраситься, поняла, что не может туда идти.

Бедная Шаполова убедила Эльвиру, что усираться и смысла нет на работе. Всех убедила. Октябрьский экстренный педсовет тянулся шесть часов. Анна Сергеевна сидела в чёрном, с серым лицом и белыми руками. К ней никто не обращался, ей ничего не говорили, словно её не было.

– Вот возьмите мой 8 «Г», – поднялась в пылу споров Эльвира, – от него только таких историй и ждут. Что Лебедев однажды обрюхатит Мерзлякову, та пойдёт за тир делать аборт.

– Тир снести надо, – кто-то крикнул.

– Да, конечно, надо снести, но я продолжу. Конечно, снести мы это можем. Я волнуюсь, правда. Но как мы снесём то, что было причиной? У меня недостойный пример, конечно. Я не люблю свой класс, коллеги, можно я вам признаюсь?

– Мы его тоже не любим, – сказала Синицына.

– Мне всегда казалось, что я не должна бегать по квартирам и рыться в их мусоре. Наталья Валентиновна, – обратилась она к директору, – вы помните, я бегала по квартирам тогда, в 5-м классе. Вы меня ругали, что я делаю мало, что я недостаточно то, недостаточно это. Пошла к Лебедевой, та сидит пьяная. Мы вызвали соцслужбу, Лебедеву положили. Два месяца мальчик жил у тётки. Потом Лебедеву отпускают, Саша возвращается к ней. Так было два раза, что, вроде бы, не было достаточно юридически для суда и прочего всего, во что была бы вмешана школа, соцпедагог наш старый и прочие люди.

Мы только разводили руками, я чувствовала себя немакаренко, как мы иногда говорим.

Наталья Валентиновна устало моргала. Ей тоже хотелось говорить правду, например, крикнуть говорившей, что она может и прописаться в этих квартирах, что у неё ни мужа, ни детей в 40 лет, живёт одна, даже кошки нет.