Купите за копейки ордена… Стремитесь делать добро всегда, даже если этого никто не ценит…

До выезда на «линию» минута,

В салон зашёл какой-то паренёк.

Пройдя в конец, пристроился к окошку,

Достав учебник стал его листать.

Машина тронулась, как лайнер на рулёжку,

Так медленно, что захотелось спать.

Минут за десять всё битком забито,

Старался каждый место отстоять.

Культура и манеры вмиг забыты,

Ни кто не думал «ближнего» понять.

В разгар взаимных бурных оскорблений

Был обнаружен у окна «студент».

И вся толпа без лишних сожалений

Накинулась, вдруг улучив момент.

Кричали две довольно тучных дамы.

Нет уваженья, нету и стыда!

Кого нам воспитали эти мамы?

Мы место уступали всем всегда.

Через минуту, все кругом галдели,

Гнобили парня, на чём свет стоит.

Со всех сторон проклятья полетели,

И ждали все, что тот заговорит…

А он поднявшись, взялся за колени,

Фиксатор щёлкнул закрепив протез.

Второй воткнув без долгих размышлений,

Трость подобрал и к выходу пролез…

– Садитесь женщина, я вижу вы устали!

В ногах ведь нету правды говорят.

Все пассажиры «в рот воды набрали»,

Лишь отводя от инвалида взгляд…

Автобус ехал в гробовом молчаньи,

Ни кто друг другу не смотрел в глаза.

Искал себе здесь каждый оправданий,

Мозг разрезала будто бы фреза.

Афган, Чечня, да разве мало места,

Где мог парнишка инвалидом стать.

А если он без ног остался с детства,

Медаль за стойкость надобно давать.

Погрязли люди в откровенном хамстве,

Убить готовы, если, что не так.

Век пребывая в беспробудном чванстве

Всех продают за ломаный пятак…

Чужая боль их больше не волнует,

Соринку видят, проглядев бревно.

Пусть, люди вас, подобное минует,

Поверьте мне – всё это не смешно!

Не стареют умом ветераны

День летний, солнышко в зените,

Жара, народ автобус ждёт.

Нет добрых слов – простите, извините,

Желает каждый проскочить вперёд.

Открылись двери – шум, как при осаде,

Детей ватага заняла места.

Довольна мать, аж искорки во взгляде,

Отец ликует, словно он звезда.

Шесть обормотов прыгают и скачут,

Меняют место через семь секунд.

Разорвана на части чипсов пачка,

Машина фыркнув, вышла на маршрут.

Мамаша локтем двигала стоявших,

Чтоб, не дай Бог не сели на неё.

И материла слово ей сказавших,

Язык «заточен», словно остриё…

Старик стоял, за поручень схватившись,

Болталась трость на согнутой руке.

Смотрел на всё, как будто отключившись,

Зажав авоську с хлебом в кулаке.