Родственные души

– Ничего…

– Если завели разговор, доводите его до конца, – сказал Толиб, горячась. – Что еще Вам сделала бедняжка?

От ядовитой иронии парня старушка завелась:

– Бедняжка? Ты думаешь, что это из-за того, что девушка не понравилась мне, я говорю о ее проделках? Нет, все иначе. Я думаю о тебе, не хочу, чтобы ты стал жертвой обмана. Ты не знаешь девушек. Не хочу, чтобы кто-то из них продел веревку через твой нос и водил туда, куда им надо. Вначале было подозрение насчет денег, я говорила то, чего не видела своими глазами.

Теперь же…

Какое-то время старушка, чувствуя, что Толиб любит девушку всей душой и что она бессильна перед его чувствами, не знала, как продолжить разговор. Оттого, что хозяйка вдруг замолчала, Толиб разозлился еще больше.

– Девушку, которую ты назвал «бедняжкой», я вчера видела в сквере.

– В сквере? И что она там делала?

– Прогуливалась с дружком. Но это был не ты…

Какое-то время он пребывал в растерянности, хотел сказать: что вы такое говорите, на что намекаете? Он внимательно посмотрел на старушку.

Ему показалось, что она отвела взгляд.

– Тетя Соня, чего вы добиваетесь?! Или я в ваших глазах бестолковый парень!? – завелся Толиб. – Вначале не видя, не зная, назвали ее воровкой. Сказали, пусть не приходит ко мне, я принял ваше условие… Как видите, не приходит. Но вы продолжаете клеветать.

– Это не клевета.

– Клевета! Я не верю вашим обвинениям…Никогда не будет так, как вы хотите. А еще запомните: совсем неважно, чтобы она нравилась вам.

Главное, она нравится мне. И точка. Придет время, и я на ней женюсь!

– Люби, женись. Я не против. Только не на ней.

– Кроме нее, мне никто не нужен.

– Я дала твоему отцу слово. Поскольку я видела это своими глазами, то не могу молчать. Как я могу идти против совести? Я напишу твоему отцу.

Каждый раз, когда старушка чувствовала, что проигрывает в споре, ее козырной картой был отец Толиба. Поэтому парень чаще всего был вынужден подчиняться старушке.

Но на этот раз Толиб не знал, что сказать, поэтому резко встал с места, пошел к дверям. Стоя на пороге, повернулся к тете Соне.

– Пишите. И о том, что Наргиза воровка, тоже напишите. Только вот что я вам скажу: никто не сможет повернуть меня с этой дороги, – его взгляд был холодный, под стать словам, отчужденный, не такой, как у ее дорогого Толиба.

Рассерженный Толиб собрал свои пожитки и в тот же день устроился в студенческом общежитии.