Жизнь – сказка

Призраки ночи, собаки бездомные с гневом

смотрят на небо: А мы почему не летим?

Там и просторно и воздуха много без гари,

падали нету, лишь свечкою смотрит луна.

Здесь, на земле мы не мало всего повидали,

больше плохого, но наша ли это вина.

Лайка по небу летала откормленной сукой.

Номер не вышел, осталась на век зимовать.

Был бы хозяин, и мы б его добрую руку

молча лизали, хвостами бы стали вилять.

Вот обворованный сад вдруг заплачет устало.

Ветви-ревматики телом повержены ниц.

Кончится лето и детские жалобы: Мама!

Слижут собаки, как крылья раздавленных птиц.

Бедные псы, вы сегодня почти не одеты.

Ночь коротка ли? А есть у вас на ночь постель?

Девочка в туфлях малиновых, нежная, где ты!

В детстве осталась. Я нес ей из школы портфель.

«Закатилась моя душа в колодец…»

Закатилась моя душа в колодец.

Голос стал и тоненький и ломкий.

Из-за опостылевшей мне телки

Стал я для себя седой уродец.

Добрая, лобастая корова

Языком с кустов слизала пену.

Я иду усталый, отупелый,

Но уже ко всякому готовый.

Знаю я, что накричит синица

О любви, о злой тоске, о муке.

Ведь не бред, не сон же эта жрица.

Вижу в кольцах чувственные руки.

Прелести воинственной русалки

Что-то мне расскажут в упоеньи

И придет лесное вдохновенье

В чуть позеленевшем полушалке.

«Останови растление ума…»

Останови растление ума,

что бы тебе судьба в платьишке красном

ни говорила, притворись несчастной,

сдави виски, восторг сгони с чела.

Пусть музыкой войдут мои шаги,

перетерпи нахлынувшую радость.

Представь, что по ступенькам сапоги,

что похоронка или даже старость,

но только улыбаться не моги.

Но вот когда разверзнется земля

и сад умрет, где был тобой любим я,

где ты была прекрасна как заря,

но вот, как лишаи, концлагеря,

ползут по волосам твоим красивым,

ты улыбайся,

Улыбаюсь я.

Бегу в полубреду через овраги,

полуизбитый, дыбом голова.

Как быстро распадаются слова

о сладкой боли, о больной отваге.

Скажи мне: «Милый!..»,

спой мне, ради бога,

затей пирушку и захохочи

так, чтоб содрогнулись палачи.

Одень свои прекрасные одежды,

картошки смуглой в чугунке неси,

но веселись, прошу же, веселись,

кричи над вожделенною землею,

что я с тобою,

я опять с тобою,

прошу тебя, как можешь, веселись,

а я тебя тихонько успокою.