Стихотворения. Из одиннадцати книг

Уж месяц, как домой

я приходил не в тень, а в темень

от зелени, что за окном

моим растёт. И вот вам спектр.

Метёт, как будто бы Содом

с лица земли стирает НЕКТО.

Ну что ж. Заслуженный урок.

Всё кончится, должно быть, хуже.

Гляжу: прошёлся ветерок

по разрастающейся луже.

Скорей на кухню. На плите

горит огонь. Я прикоснулся

к нему ладонями, затем

одёрнул руки, улыбнулся.

Да, всё по прежнему. Увы,

огонь нас жжёт, а холод студит.

А помню… Нет, забыл. А вы?

Кто помнит, что в грядущем будет?

Июнь

Был сильный ветер накануне.

Асфальт после дождя подсох.

Я в детстве, помнится, в июне

едал черешню и горох.

Но лучше то забыть. Уж слишком

воспоминанья давят грудь.

Вчера купил сальца с излишком —

во что не знаю завернуть.

Сходить ли, что ли, за газетой?

Пройти тут остановки две.

Спустился вниз. Шестое лето

встречаю в хладной я Москве.

Какие девушки гуляют

по закоулкам и дворам!

Они томны, они витают

попарно, группкой к облакам.

А мне так видится изнанка

всего, на что бы не взглянул.

Водитель хмурый за баранкой

мне словно брату подмигнул.

Ребёнок корчится от боли,

а мамы уж простыл и след.

Я жизнью, в общем-то, доволен,

хоть думаю, что Бога нет.

Июль

Я из прохладного подъезда

шагнул на адский солнцепёк.

В июле даже гений – бездарь,

если не пьёт он квас иль сок.

Но денег нет, чтоб выпить сока

прохладного как буква Щ.

Да и потом – одна морока:

попьёшь – захочется борща.

Прищуренными я глазами

обвёл колышущейся жар.

Вон там, за ближними кустами,

щенок бездомный пробежал.

Он также от жары тоскует

и потерялся как и я.

И видно тоже не ворует,

раз рёбра уперлись в края

его облезлой жёлтой шкуры.

Но тут он странно заглянул

в мои глаза. Одной фактуры

мы были с ним. Я протянул

к нему ладонь, но он отпрянул,

насторожённо зарычал,

прочь побежал и вот уж канул,

а я за хлебом побежал.

Ноябрь

Усыпал первый снег сегодня

асфальт, деревья и кусты.

Я у окна стоял, как сводня

своих грехов и чистоты.

Я помню, мне открылись двери

в мир, где струилась чистота.

Но, кажется, чрез две недели

разлад случился, и мечта

став знаньем, скрылась в подсознанье.

Остался в сердце пустоты

объём. А снег – напоминанье,

он образ, символ чистоты.

Так я стоял и думал. Всё же

приятен сердцу первый снег.