Ницшеанский сорт

Гармонию студии нарушил дребезг дверного звонка. И это в тот самый момент, когда Сол Хадсон был готов нарисовать дождь! Вспомни пидора – и он на пороге! Алик, жри снег! Дай остыть пидорскому пылу и улетучиться мерзкому парфюму!

– О, привет! – Алик вошел самоуверенной походкой, наглыми глазенками оценил обстановку и выдал: – Уже почти десять часов, а ты еще трезвый… А, нет! Не подкачал, старик!

– Задел так задел! Молодец! Не переживай, в следующий раз получится.

Разбить бы говнюку лицо и настроение взлетит, но, думаю, при таких обстоятельствах сукин сын откажется платить за халтуру.

Слишком обидчивы творческие спекулянты. Наверняка, думают о себе больше, чем являются. Алик не исключение.

– Смотрю, вы всё куражитесь. Может, хватит?

– Хватит?.. Что «хватит»?..

– …Максу задницу лизать! Он уже вполне взрослый мальчик.

Макс, да где же ты! Я его сейчас ударю в лицо, ногой, несколько раз! Если он не заткнет свою членососальню.

– Альберт, чья бы корова мычала. Это ты в прямом смысле лижешь ему задницу! Анилингвист хренов! Предъявляешь мне что-то?! Ему сейчас херово.

Уверен, это твой креатив! Дам подсказку, раз сам не видишь… Макс похож на человека, который сильно устал.

– Ты пойми! Макси, он же художник, ему сейчас нужны силы! Нам открывать «СТУК» через неделю. Я не хочу очередного загула. Если ты сейчас выбьешь его из колеи, то сорвешь выставку. А это значит, мы окажемся в минусах. Ты, очевидно, тоже не заработаешь. Порядок вещей ясен?

– Вполне. Пойми, мой голубой пришелец, не я ему достаю! Он знает, что делает, или думает, что знает.

Нюхнем по мировой?

– Подъезжай к вечеру в галерею. У тебя всего пять дней. Каталог пора сдавать в печать, а у нас ни фотографий, ни текста, а только куча коробок с разным дерьмом.

Вот тварь! Значит, на мировую не хочешь. Война снаружи и внутри. Обстановку разрядил прыгающий под «Космический ковбой» Макс. Художнику нравилась ритмичная музыка, он фанат Джей Кея с его перьями и шляпами.

– Подкинете до моста? – утром Алиса выглядит весьма строго.

На фоне стильной компании я в гейском халате, как недоразумение… Через секунду все свалили, и я снова один. Обыденный парадокс. Опустошение приходит вальяжно, зная, что его ожидают. Музыку монотонней – время должно растаять. Следовало думать об аккуратной груди и серых глазах Алисы, но я решил не догоняться. Когда отпускает, наваливаются тяжёлые размышления. Многое отходит на задний план: свидание, выставка, принципы, дружба.