Ницшеанский сорт

Я это к тому, что раньше ты мог вскрывать девчонок, как консервные банки. А теперь, мне кажется, вскрывают только тебя.

Макс достает маленький пакет и раскатывает несколько розоватых полос прямо на кафельном полу.

– Честно, затянуло… Давай взбодримся.

– Не уверен… мне и так неудобно перед Алисой. Думаю, я её раздражаю.

– Не прибедняйся. Ну, Горин, не бросай меня на дороге! Мы так давно не говорили по душам!

Откровенность начала пробирать нас минут через сорок. Сладкий мандраж пополз от черепа до пяток, оставляя зернистый след на коже.

– Подровняло? Может, вина?

– Лучше ещё пива. Доктор, мне кажется, что лекарство помогает.

– Знаешь, «…в какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного». Да и что греха таить! Метод же стопроцентный!

Невероятно, насколько два человека могут быть похожи внешне. Но характером они абсолютно разные. Она выкована балетом. Он подцепил сомнительное либерти в частной школе.

– Есть ощущение, что я вчера наговорил лишнего.

– Ты всегда так поступаешь. Мы знаем тебя разным, да и цветочки милые. Ты ей нравишься, это факт, хотя этого не заслуживаешь.

– Братская ревность?

– Скорее, забота о тебе. Она сожрет твое сердце и не подавится. Это с виду она вся такая милая и загадочная.

– Что теперь, включать задний привод?

– … Сделаешь мне каталог? Ты напишешь, Алиса оформит, а я раскручу Алика на оплату.

– Макс, боюсь, я ничего стоящего не выдам. Для тебя это искусство, для меня – дерьмо.

– Нормально тебя растащило! Отнесись к этому проще.

Время ускорилось, городские звуки стихали, предвещая невзрачный рассвет. Разговор был честным и, как нам казалось, вполне органичным. Никто не приходил, ничто не отвлекало. Нарастающий кайф разрезал непоколебимость спокойствия. Студия зависла в невесомости города. Тени редких прохожих кружились по орбите засыпающего двора.

6

Утро может быть спокойным, если только не просыпаешься у Макса Страхова. Ещё пару часов назад мы сидели и обсуждали «СТУК». В основном говорил Макс, так как он заправлялся каждые два часа, а я был уже не в силах разжать челюсть. Ближе к утру, мне кажется, я начал врубаться в идею предстоящей выставки, но всё забыл.

День у Макса начался с нескромной порции порошка и проверки мейлов. Как следствие, истерические крики в пустоту студии.