Волчий бег. Часть 2

Ах, месяц май, ты оправдай хотя бы

те наслажденья, что дарил я ей.

Поверь, как будто я в неё влюбился,

Так, видно было кем-то суждено.

Мой стыд приличья вдребезги разбился,

Не помогли ни разум, ни вино.

Встречались с нею чаще днём, а ночью

Ей муж в постели все, увы, прощал.

Измене дам замужних, между прочим,

Здесь не один хоть что-то посвящал.

И я сейчас бессовестно и складно

Про донжуанство дней своих пишу.

Ах, месяц май, прости, а в общем, ладно,

Я просто так прощение прошу.

Ведь ты и сам у дьявола во власти

И не одной ты голову вскружил,

И не одну перед мужскою страстью

Средь трын-травы на спину уложил.

Так часто, часто, часто вспоминаю

И голос твой и зелень глаз твоих,

Что вдруг не смог не рассказать я маю,

Как мы любовь делили на троих.

***

Вы смеетесь, вам весело очень,

не швыряла вас жизнь по углам.

По-секрету скажу, между прочим,

я был там, где находится хлам.

Да, я гость в вашем мире свободном,

мимоходом шутя здесь пройду

элементом, увы, неугодным

и похожим лицом на беду.

Только женщин и их наслажденья,

что порою встречаются мне

сквозь лихие мои похожденья,

долго вижу в неволе во сне.

А сегодня плыву в вашем смехе.

А сегодня живу лишь для вас.

И судьбе – этой грязной помехе,

от души я сегодня дам в глаз!

***

Ты снова слезы льёшь? Напрасно.

Я не вернусь уже к тебе.

Другой отдамся резко, страстно

назло испачканной судьбе.

Забудусь в ласках, пусть фальшивых,

возможно зря, возможно зря

сожгу остаток дней паршивых,

мосты к былому разоря.

Умчусь туда где деньги платят

за тело женщин, за любовь.

С блудницей новой на кровати

блаженства рая выпью вновь.

А ты зачем-то плачешь, плачешь.

Глупышка! Наша жизнь – кино.

Бродягу не переиначишь,

таким он стал давным-давно.

***

Пустое время. Телефон молчит.

А сердце бьётся, безнадежно стонет.

И тишина в виски вовсю стучит

и мысли рвёт, и в даль куда-то гонит.

Антракт настал в испачканной судьбе

и отдыхает высохшее тело,

что так привыкло к бешеной борьбе.

Глупышка-жизнь такое захотела.

Спасибо ей за эту благодать,

за эту боль, за тишину и скуку.

Я так спешил свою любовь раздать

и получил еще одну разлуку.

***

Ну, повей же, повей, ветерок,

из далекой родной стороны.

И бродяжьей тоскою дорог,

отзовись в перезвоне струны.