Женщины. Поэма

, короче, вся

61

конструкция сия была витриной

советского достатка, но левей

бросаем взгляд и видим круг вещей

несовместимых рядом: там, где вина

и водка, там стиральный порошок,

хозяйственное мыло, сигареты,

сухая колбаса, хоть, впрочем, это

все аккуратно выставлено впрок

и глаз не режет местному народу;

еще левей мы видим соль и соду

62

в пакетиках, а дальше черный хлеб

и белый каравай, что штабелями

уложены на полках, вот, селяне,

что помню я, и если ты не слеп,

то видел то же самое.

мне было бы солгать. Итак, стоим

мы у прилавка, за стекло глядим

витрины с морозильной установкой

и видим молоко и колбасу

молочную; взгляд выше: на носу

63

у продавщицы муха примостилась.

Итак, в такой вот заходил Продмаг

с дружками я. Один из нас, кулак

разжав свой грязный, сколько накопилось

бросал монет на чашечку весов, —

как правило, там выходило ровно

на баночку сгущенки, мы же скромно

стояли рядом.

чуть слышно тикал. И пока в подсобке

скрывалась продавщица, чтоб в коробке

64

картонной взять сгущенку, я, нырнув

под деревянную перегородку,

минуя порошок стиральный, водку,

вино и сигареты, протянув

к верхушке пирамиды из сгущенок

ручонки, ловко верхние хватал

две банки и назад стремглав бежал

бесшумно, замирая, нахаленок,

от страха; и когда к весам опять

являлась продавщица, я стоять

65

уж умудрялся на обычном месте.

Итак, из магазина мы с тремя

шли банками вместо одной, меня

хвалили все ребята, этой лести

я рад был, хоть поджилки все еще

тряслись мои, а вечером, наевшись

домашним ужином, ложился я, раздевшись,

в кровать и сладко чувствовал: прощен

мой день сегодняшний, ведь бабушка любила

меня как прежде; все как прежде было…

V.

66

Когда же родилась сестренка, я

отправлен был обратно. На братишку

у мамы не хватило денег, – слишком

уж дорогие мальчики.

минутная растерянность сменилась

энтузиазмом: буду помогать

во всем я маме, дома убирать,

сидеть с сестрою, но недолго длилась

идиллия такая: каждый день

сидеть с сестрою было скучно, лень.

67

В протопленной и жаркой комнатушке

купала мать сестренку, я смотрел

на этот ритуал и сам хотел

помыть хоть что-то, хоть ее макушку,

и мама разрешала иногда

помыть мне ее пяточки и пальцы

на ножках, я доволен был.