Женщины. Поэма

Вернемся же туда, где нас носило

по свалкам, привлекала красота,

где я первоначальным напитался,

а мир на составные не распался.

88

Я помню первый день свой в школе. Мне

особенно запомнился бесплатный

на переменке завтрак, ну уж ладно,

скажу о нем: мы ели курабье,

что таяло во рту, и запивали,

стакан граненый пригубив порой

не очень ловко, молоком; герой

неловкий ваш усы слизать едва ли

мог догадаться, он был поглощен

едою; было вкусно; счастлив он.

89

И девочек вокруг так много новых.

Влюбился очень быстро я в одну,

в последний раз не чувствовал вину

за чувство то, а вскоре неготовым

я окажусь к влюбленности своей:

наедине с собой ее стыдиться

я стану, и неловкостью делиться

мне не с кем будет, и так много дней

пройдет, пока любовь внезапно, разом

преобразит колеблющийся разум.

90

И утвердится разум в правоте

лишь сердца… Но вернемся мы к началу.

Когда она впервые отвечала

и мелом у доски черту к черте

пристраивала – составные части

для будущей согласной буквы «р», —

я выбрал ее, словно кавалер

на бале даму, и уже с участьем

дослушал ее правильный ответ.

Она была разумна, спору нет.

91

И все ж красивой девочкой, конечно,

она была. Я помню до сих пор

каштановою челку, ясный взор,

красивый носик, как она беспечно

портфельчиком болтала, как всегда

мне ясно улыбалась, очень скоро

мы стали неразлучны, разговоры

вели нам интересные, еда

нередко на двоих была, уроки

мы часто вместе делали, но соки

92

любви питали дружбу нашу с ней.

И как мне ни хотелось, но решиться

ей предложить сыграть со мной в больницу,

где раздеваться нужно было б ей,

не мог я. Мы играли, помню, в школу

вдвоем с ней. И еще одну игру

запомнил я. Зимою на ветру,

звук извлекавшем, словно радиолу

небесную собою представлял

мир проводов гудящих, я таскал

93

по пустырю заснеженному санки,

в которых вез любовь свою.

была со мной на фронте, вся страна

с фашистами сражалась, слева танки

и справа тоже. Ранили меня.

Я падаю, ко мне ползет подруга,

бинт достает и голову мне туго

обвязывает, я, вполне храня

дух боевой, даю распоряженья

и требую за смерть свою отмщенья.