Женщины. Поэма

16

Не знаю, есть ли взрослые, что мне

в глаза признаются, что их-де миновали

в глубоком детстве игры то в подвале,

то в перелеске, то на чердаке,

в которых раздевались друг пред другом

и изучали, трогая места

запретные… И, видно, неспроста

так интересно мальчику подругу

рассматривать: когда-нибудь он с ней

вкусит запретный плод, и много дней

17

спустя мир распадется цельный,

и, изгнаны из рая, в дольний мир

они придут, и никакой факир

им не вернет прошедшего, бесцельный

начнется путь, и плохи их дела:

они поймут, что мимо главной цели

успели прокатиться, ведь хотели

они любви, а жизнь свое взяла,

и вот уже работа завладела

их временем, а сердце охладело…

18

Но это впереди, а позади

у нас у всех мир детства, что питает

нас теплотой и даже проливает

свет нравственный на то, что мы хотим

порой свершить, но не свершаем, видя

в поступке неприглядное.

описываю, честно говоря,

вам все подряд, всем сердцем ненавидя

сусальных ангелочков.

лишь правдой, что зеркально отражу.

19

Времянка, что снимала моя мама,

была мала, а в этом же дворе

стоял побольше дом, всегда горел

там вечерами свет, жила там дама,

по-моему, без мужа, и она

сдавала маме скромную времянку.

Мать, помню, подымалась спозаранку,

меня будила, ибо вся страна

вставала в этот час, чтоб на работу

успеть к восьми, унынье и зевоту

20

преодолев… Я ненавидел час

подъема в эту рань и часто плакал,

капризничал, но матери, однако,

все ж подчинялся, как любой из нас.

Мы выходили из дому, и воздух

холодный освежал лицо, весь двор

был в сумерках рассветных, и забор

блестел от влажной сыпи, в небе звезды

бледнели, и зеленым небеса

чуть отдавали. Рядом голоса

21

и кашель раздавались: к остановке

мы приближались, где стоял народ,

что ждал автобуса, жизнь зная наперед,

и потому в обыденной сноровке

не ждущий откровений и чудес.

Мы ехали в автобусе, где было

тепло, уютно, мама говорила

порою со знакомыми, я лез

глядеть в окно, расплющивая губы

в стекле окна, а тьма уж шла на убыль.

22

У женщины, что матери сдала

свою времянку, дочь была: девица

лет уж шестнадцати. Я, помню, ученицей

она была и в школьной форме шла

порою мимо нашего окошка.

Я в гости к ней наведывался в дом.

И то, что мы с ней делали вдвоем

порою, вас шокирует немножко.

Мне шел четвертый год, возможно.