Форма зла

Но теперь это и подумать было нельзя. Как же – внук! Существование этого крохотного человека где-то там, еще в материнской утробе, взволновал ее больше, чем все сообщения, что Ольга в роддоме, что ее Алексей – отец, и она – бабка. Где-то там, думала она и не могла верить, уже есть этот совсем живой, родной человек, и значит всё не зря.

Она тут же решила ехать. Оставила обед, собралась, еще раз позвонила Ивану Николаевичу, но тот оказался недоступен. Она не удивилась – сигнал за городом работал слабо. Что же, она поедет одна.

Еще многое неясно, и Ольге неслучайно просила не говорить Алексею.

До областного центра Мария Александровна добралась скоро. Еще вчера все эти хмурые, обеспокоенные лица на улицах показались бы ей обыкновенными и привычными. Но теперь, в ее новом настроении, эти нервные выражения, перешептывания о вестях с фронта, слухи о новом наборе в армию, и главное то, что всё это произносилось исподтишка, полушёпотом, все перемолвки, что нам врут, всё не так, война не нужна, статистика лжет, под бомбами нашей авиации гибнут дети, и всё, что она сама еще вчера по-соседски обсуждала в очередях, теперь казалось ей чуждым и не естественным.

Только вчера с Иваном Николаевичем они говорили об этой затяжной, но нужной для страны войне – гаранте безопасности, опережающем ударе – как говорили в новостях. И потери есть, но что поделать (на войне как на войне), ничего, перетерпим. Матерей погибших им, конечно, не показывали. Зато было много отличной военной подготовки, дружного солдатского быта на передовой – вот они, герои.

Сколько верности отечеству! И только в этот час, узнав о малыше, она подумала: а зачем всё это? Отправляют ребят, два, нет три года назад был первый набор, и в их городке, с их двора взяли Сережу (с Алешей учился) и пусть она его почти не знала, он где-то там, в каменных пустынях, под пулями… и Нина Сергеевна, его мама, так и сидит на лавке у подъезда, у всего дома на виду, и молчит. У дворовых там раньше базар-вокзал был – соберутся соседки и давай всем кости перемалывать. А нынче сидит она там, как перст указующий (а сколько их таких), стороной все обходят, детей от нее уводят, боятся также оказаться, и нехорошая такая тишина у подъезда с тех пор. Вот так придут тоже и Алексея затребуют – первый раз, вдрогнув, (почему только теперь?) подумала Мария Александровна.

Теперь нужно было думать как скорее добраться к Ольге, и мысли растерялись. Проехав маршрутками, Мария Александровна вышла у роддома.