Форма зла

Хватанет какой-нибудь бритый призывника (тоже бритого) за грудки, да как заорет – эх, Сережа, последний раз, может, пьем! Не поминай братву лихом! – вот страху-то! Так и думаешь, разворотят сейчас всё.

Эта троица ей сразу не понравилась. У Марфы Игнатьевны глаз на таких. Молодой, шустрый, заходил уж перед этим, че-то всё зыркал по углам, бутылку воды взял. Что ж она, Марфа Игнатьевна не знает – такие воду не берут, такие из колоночки попьют, что через дорогу. Другой, бритый, щурый, зубы свои черные всё кажет. И одеты не по людски – в обноски какие, точно спецовки с завода утянули старые.

Да и морды не здешние, чужие, со степной азиатчинкой. Сами лыбятся, да так, что хорошего не жди.

Магазинчик Бугру не понравился – на видном месте, на перекрестке. Правда, охраны нет. Так, забегаловка для местных фраеров. Завернули, огляделись бегло. Быстрее только, быстрее нужно, повторял себе Бугор.

– А чего-то у вас в округе народу нету как-то? – осклабился.

– Крестный ход в городе, да праздник, – чего эта убогая бабенка хмурится на них? – Но заканчивается уже, скоро пойдут, – говорит спокойно, да подозрительно.

Резче надо, резче. – А вы что, не здешние?

Ну вот, начинается.

– Нет, – надо оглядеться последний раз, – залётные.

– Как же вы ко мне попали? – не унимается. – С этой окраины и въезда в город нет никакого, дачи да поля.

– А мы, бабочка, пешочком, пешочком, – Бугор боком приблизился к ней.

Резко схватил ее за шею и приставил заточку к горлу.

– Молчи да слушай, сука старая.

Не трепыхайся и выворачивай кассу. Дух, мешок! – крикнул белобрысому.

– Бать, пожрать собираем? – откликнулся Иван от полок с продуктами.

– Только шнуром!

Иван соврал у кассы пакеты и начал скидывать в них консервы, колбасы, водку.

– Чего стоишь? Не врубилась? – Бугор толкнул продавщицу.

В первые секунды та словно онемела и стояла неподвижно, вылупив глаза. После очнулась – без крика, без истерики. Медленно подошла к кассе, открыла лоток с деньгами.

Выручки с утра было чуть, Бугор злился на это.

Отдавая деньги, продавщица злобно глянула на Бугра, буркнула что-то. Бугор совсем того не ждал, думал будут сопли, вытьё. Надвинулся на нее:

– Ты чего, дрянь, смотришь? – поднес заточку к глазу. Стальная матовая игла у белого, с желтыми прожилками, яблока. Это мало кто выдерживал. – Глазенки лишние?

– Ничего я не смотрю, спокойно давайте, – ответила она вдруг в тон Бугру и снова из глубины старых, кажется, видевших всё зрачков, глянула злобно.