Обратная перспектива

Спаниель в мах добежал до нее, схватил зубами и, обогнув большой плоский камень, вернулся к хозяину. Но отдавать не хотел, а подползал на брюхе и снова отскакивал, зазывая играть. Мужчина опустился на корточки и почесал у него за ухом. Пес повалился на песок, подставляя пальцам широкую грудь.

– Как же нам не проявить самоотверженность, да, Шегги?

– Ну что ты говоришь, – произнесла она безразлично и устало, и мужчина не смог остановиться:

– Еще бы, из любви к ближнему, – глянул он снизу вверх.

 – Только странно ты трактуешь слово «ближний». Те, кто рядом, они как-нибудь стерпят широту твоей отзывчивости. Перетопчутся, – с мучительным удовольствием выговорил он.

– Неужели ты все хочешь зачеркнуть?

– А неужели, ты думаешь, я не вижу, отчего все это: и нежелание выйти вот сюда, и там, перед несчастной канавой, – да вообще? Ты уже зачеркнула, уже улетаешь, пошел на взлет наш самолет! – Он скрылся лицом в ладони.

– Ну прости, – Женщина опустилась рядом и отвела его руки.

 – Просто решила – пусть сейчас, раз суждено. А так… и знать, что ничего этого скоро не станет…

Она дотронулась до его щеки. Он забрал ее руку, вычитывая предначертания жизненных линий, а потом долго поцеловал в углубление ладони. Из кустов раздался писк, хлопанье крыльев, и выскочил пес с птицей в зубах. Две другие, шумно вспорхнув, летели низко над рекой и взволнованно кричали. Пес приотпустил птицу, та забила крыльями, поверив в близкую свободу, но зубы снова вцепились ей в хвост.

– Шегги, не смей! – замахнулся мужчина.

Пес прижмурился и выпустил птицу. Она взлетела, сначала недоверчиво, но потом набрала высоту, оповещая мир радостным вольным криком.

– Это чайка?

– Как мы нелепо выглядим, – очнулся мужчина, увидев со стороны: сам на корточках, и она перед ним, на одном колене, и сел на камень сзади. – Нет, для чайки маловата.

– Может, птенец. Какой хулиган.

Спаниель виновато трусил к ним, мокро шлепая лапами и тяжело дыша свесившимся языком.

– У-у, псина. – Женщина взъерошила ему шерсть на загривке.

Мужчина с замерзшей улыбкой следил за ней.

– Ты исчезаешь на глазах, а я и сделать-то ничего не могу. Как во сне. Или перед смертью.

Она подобрала небольшой оглаженный водой камень и взвешивала его на ладони.

– Я ведь буду знать, что ты – есть. А на самом деле тебя – не будет. Что за глупые слова – «на самом деле».